Меню навигации+

Клуб Twisted Wheel

Опубликовано 30 Ноя 2014 года в Движение, Статьи | Нет комментариев

Если не ошибаюсь, всё началось рождественским вечером 1963 года. Тогда я пригласил Дженис, свою девушку из манчестерского района Блэкли, послушать Сонни Боя Уильямсона (Sonny Boy Williamson) в Twisted Wheel. Уильямсон был прекрасен. В котелке и сногсшибательном смокинге с разными фалдами — одной чёрной и одной белой. Да, конечно же он играл «Help Me».

Сонни Бой Уильямсон

Группой сопровождения тогда были Spencer Davis Group, и мне запомнилось, с каким благоговением и уважением все они, и ососбенно Стиви Уинвуд (Stevie Winwood), относились к Уильямсону. Он играл на десятке разных гармоник, некоторые он держал прямо во рту, а на одной крошечной гармонике, он, к отвращению мой девушки, играл носом! Хотя позже Дженис стала его поклонницей. Сложно в это поверить, но когда он отыграл концерт и сошел со сцены, мне посчастливилось угостить его кофе.

Ответственным за популяризацию блюза в Англии был Алексис Корнер (Alexis Korner) и его банда Blues Incorporated. Он начал, и позже это привёло ко всеобщему увлечению ритм-энд-блюзом, чему весьма поспособствовало и мод-движение — хотя некоторым рокерам также нравилась подобная музыка, поскольку она и рок-н-ролл имеют одни и те же корни.

Юный Крис Фарлоу

Именно блюз подтолкнул многие британские группы к тому, чтобы углубиться в дебри американского соула — так поступили, например, Georgie Fame & The Blue Flames, Geno Washington & The Ram Jam Band, Chris Farlowe & The Thunderbirds, The Steam Packet, Cyril Davis & The All Stars, Herbie Goins & The Night Timers, Jimmy James & The Vagabonds, Zoot Money & The Big Roll Band.

Я частенько заглядывал в Twisted Wheel до того, как там выступил Сонни Бой. В то время клуб уже начал понемногу превращаться в место, где регулярно собирались моды. Думаю, манчестерская мод-сцена была уникальным явлением: все следовали лондонским трендам — зачастую с небольшим опозданием, поскольку всё-таки жили в провинции, — но помимо любви к новоиспечённым британским мод-группам, всё чаще предпочитали оригинальную соул-музыку.

Достать новые записи было легко: через ливерпульский порт и военно-воздушную базу США в Батонвуде, куда рекой стекались пластинки из коллекций американских военнослужащих, соул и ритм-анд-блюз попадал прямиком в Манчестер.

Каждую пятницу на телешоу Ready Steady Go выступали американские исполнители или звучали соуловые записи — немногие из модов согласились бы по доброй воле пропустить эту передачу. Ещё там можно было увидеть популярных The Beatles, The Who и Rolling Stones. Главной проблемой Стоунз, по мнению манчестерских соул-модов из Twisted Wheel, было то, что они всего лишь копировали черных исполнителей, а оригиналы всегда были и будут круче копий, как поётся в известной песне Добби Грея (Dobbie Gray).

Так что единственным приемлемым для модов вариантом были именно оригинальные пластинки — с этого и пошла в мир идея коллекционирования раритетов на виниле. Замечу, что Битлз вызывали натуральное отторжение у модов нашего круга, потому что они перепевали очень много песен, выпущенных на лэйбле Tamla Motown (автор что-то путает — мотауновских исполнителей битлы почти и не перепевали. Зато другого соула было в количестве, это не обсуждается! — прим. пер.)… Small Faces и The Who в этом плане были ценны хотя бы тем, что по крайней мере, пытались найти собственное, британское звучание.

Small Faces

Случалось, что моды и рокеры устраивали драки на морских курортах. Как раз тогда начались регулярные беспорядки в Клактоне, широко освещённые в прессе и фильме «Квадрофения». Манчестер старался не отставать, здесь происходили собственные скромные беспорядки, которые обычно начинались возле Twisted Wheel, к негодованию его хозяев, братьев Адаби (Adabi), а затем перемещались на улицу, к Альберт-сквер или, разнообразия ради, к клубам Oasis или Jungfrau.

Власти боролись с этим при помощи конной полиции, которая гонялись за нами по всему городу. Помню, как однажды ночью, когда мы вышли из клуба на Брейзноуз-стрит, нас безо всякой видимой причины задержали. Со временем в оцеплении к нам присоседился ещё десяток-другой человек, которые выходили из Oasis и других клубов неподалеку и выглядели как моды. Не сговариваясь, мы все вырвались, побежали и тогда начался полный бардак…

Всей толпой мы рванули прямо по проезжей части Маркет-стрит в сторону Пиккадилли, наперекор уличному движению. Я как раз пробегал мимо большого магазина с освещёнными витринами, в которых стояли манекены, когда позади меня мой приятель Денис с разбегу влетел в одну из них. Бедолагу выписали из больницы только через несколько месяцев — Денис был весь изрезан осколками стекла и чуть не умер. Позже он заметил, что благодарен судьбе за то, что стражи порядка следовали за нами по пятам и, прекратив преследование, спасли его от верной смерти. Да и нас не повязали.

«А ты мод?» — спрашивали нас регулярно. Но конечно, никто так себя не называл, это было просто глупо. Обычно те, кто говорил, что они моды, ими как раз и не являлись, а те, кто был модами, уходили от ответа. Мод-движение было полностью замкнуто в себе, но окружающим оно при этом казалось крайне ярким и выразительным. Мы были самодостаточными и не имели явных лидеров.

Все основополагающие идеи существовали только внутри замкнувшегося в себе сообщества единомышленников. Извне никто не мог был влиять на стиль и манеру поведения — модов мало заботило, что о них думают окружающие, если эти окружающие сами не являются модами.

Всё крутилось вокруг музыки — основой были ритм-энд-блюз, соул и танцы. Девушки и скутеры были вторичны. Крайне сложно было постоянно отслеживать новые тенденции — да уж, чтобы быть модом, нужно было быть более чем уверенным, что тебе это нужно. Прямой твоей обязанностью было постоянно появляться на вечеринках и быть рьяным поклонником чёрной музыки. Невозможно было притвориться, что ты соул-мод. Моды были квинтэссенцией Twisted Wheel, а Twisted Wheel был квинтэссенцией соул-музыки.

Стиль и мода менялись со скоростью света — ты мог думать, что за всем поспеваешь, а вся тусовка уже видела, что ты безнадёжно устарел. Впрочем, если ты знал, что к чему, то можно было наверстать упущенное — в противном же случае ты был обречён тащиться в хвосте. Стиль должен был быть заметен всегда и во всём — в твоей походке, в том, как ты пожимал плечами и как застёгивал пиджак, в том, как был сложен платок в твоём нагрудном кармане. У нас было больше знаков, понятных только посвящённым, чем у масонов — как выглядела твоя девушка, как ты отставлял большие пальцы, когда клал руки в карманы брюк. Это нельзя было скопировать, этим надо было жить, дишать как воздухом, видеть во сне.

К повседневной работе относились лишь как к способу зарабатывать деньги. Ты работал ради выходных, а на выходных тебя ждал оллнайтер. Всё просто. Ночи пролетали в клубах, в компании с чёрно-зелёными пилюльками, капуслами амфетамина или дринамила («пурпурные сердечки»). Жёлтые, синие, прозрачные с зелёным, чёрные Bombers, чёрно-белые Министрели, бензедрин и все остальные бабушкины таблетки для сердца…

После ночи в Twisted Wheel многие манчестерские моды отправлялись на скутерах в Болтон. Там неподалёку от железнодорожного вокзала находился клуб, известный как Boneyard. Он располагался выше уровня земли и потому был приятным разнообразием среди подвалов, к которым мы привыкли. Причину, по которой это место прозвали именно Boneyard, время не сохранило — возможно, это было как-то связано с чёрной магией или рутсовым блюзом.

Официально клуб назывался Caroline Lounge, в честь пиратского радио Caroline, которое вещало на 199 метрах (к слову, именно эта радиостанция вспоминается при просмотре «The Boat That Rocked», хотя продюсеры фильма отрицают всякую связь — прим.пер.), и диджеи делали упор на соул в духе The Impressions, записей из каталога лэйбла Sue, The Mad Lads и разумеется, Motown. Именно там я впервые услышал песню «Candy» группы The Astors, написанную Стивом Кроппером (Steve Cropper).

Ронан О'Рэйли в студии Радио Каролина

Помимо названных клубов мы регулярно встречались в Sinclairs Oyster Bar, на улице с крайне оживленным движением, в Cona Cafe на Пиккадилли, и заодно в одном месте возле Wimpy Bar, где меняли и продавали соуловые сорокапятки и амфетамины.

Для посторонних моды были таинственным, подпольным движением без определенных лидеров или системы. Да, всё происходило несколько спонтанно. Мы выглядели элегантно, стильно и опрятно. Но, как я говорил, тенденции быстро менялись: пару недель все могли носить прозрачные пластиковые дождевики, а затем популярными становились яркие куртки, изначально белого цвета, они покупались в магазинах военторга, после чего вручную красились во все возможные цвета.

Только рубашки Fred Perry (их носили с джинсами Levis и пиджаком), парки, чёрные солнечные очки не теряли своей актуальности. Идеалом был имидж городского денди — костюм, рубашки с манжетами, туфли Brogues, зонтик-трость. Позже в моду вошёл гангстерский стиль и шляпы как у Элиота Несса (Elliot Ness) и Фрэнка Нитти (Frank Nitty). Очень ценились сумки для боулинга и т.н. «airline bags» — они отлично подходили для хранения одежды, чтобы переодеться после оллнайтера. Длинные кожаные плащи всегда считались крутыми, возможно из-за их цены — около сорока фунтов.

На обложках ранних альбомов The Impressions были изображены трое очень стильно одетых ребят в серебристых мохеровых костюмх. Это определённо оказало влияние на нашу северную мод-сцену — в моду вошли пиджаки с боковыми шлицами длиной 3 дюймов, затем 5, а ещё позже — аж до 7 дюймов. Потом пришёл черёд одной шлицы, или даже складки, по центру.

Из нагрудного кармана пиджака всегда должен был выглядывать платок, причем обязательно высшего класса, шелковый. Мы тратили кучу времени, чтобы найти правильные галстукии, армейские или пейсли (разноцветный орнамент; по названию шотландского города. В России известен под кодовым словом «огурцы» — прим.пер.) — жизненно важные аксессуары для завершения образа.

Моды были королями, парнями что надо, парнями в теме. Передвигались тогда на скутерах Lambretta LI 150 или Vespa GT 200, декорированных, с длинными антеннами, заканчивающимися лисьими хвостами. Ещё и куча зеркал, конечно. Мы носили военные парки и черные очки. Молодые люди предпочитали короткие прически с зачесанными назад волосами.

Девушки стриглись под Мэри Куант (Mary Quant) и пользовались белой помадой, черными тенями, наклеивали длинные накладные ресницы и носили платья оп-артовой расцветки. Чтобы чувствовать себя в своей тарелке, находясь на виду, моды всегда должны были быть правильно одеты. Круто выглядеть было основой всех основ. Я считаю, что это первая и возможно единственная молодёжная субкультура, которая сама себя создала. Сегодня же всё определяется музыкальной индустрией, индустрией моды, но в первую очередь — рекламной индустрией.

— Привет, кореш, собираешься?
— Ага.
— Есть чего?
— Не-а, но я знаю парня, он позже приедет. Мой друг, из Уоррингтона. У него есть. Думаю, сегодня оттянемся.
— Я на вокзал Виктория, ты со мной?

И два практически неуправляемых скутера выкатываются на середину дороги, где владельцы наконец обращают внимание на рули и набирая скорость, быстро проезжая по Маркет-стрит. Антенны загибаются назад, хром сверкает, а лучи уличных фонарей отражаются в десятках зеркал, гирляндами окружающих руль.

Полиция регулярно устраивала облавы на манчестерском вокзале Виктория, поскольку все знали, что там легко можно купить амфетамины. Во время таких облав опрятно одетую и аккуратно подстриженную молодёжь быстро отсортировывали из общей массы и отправляли на все четыре стороны. Мы от души смеялись над этим, когда отходили подальше, брали колы и запивали ей свои таблетки. Так мы и шли в Twisted Wheel, оставив полицию шмонать всякий сброд.

В клубе Twisted Wheel:
— Привет! Я Дэйв. Ты откуда? — Дэйв пытается перекричать «You’ve Been Cheetin’» The Impressions.
— Я Джон, из Стока.
— Привет, я из Блэкберна. А мой приятель из Стокпорта, его тоже зовут Дэйв!
— Привет, я просто сумочку тут положу. Я Джанетт из Мидлтона, а это Джин из Фэйлсворта. А у вас есть скутеры?

Ребята танцуют, собравшись в кружочек и игнорируя девушек. Их поглотил бит, они отправились в путешествие на волнах соула. Музыка, смешанная с зарядом амфетамина, пробегает по позвоночнику бодрящими волнами. Дэйв из Стокпорта спрашивает у Пола из Стретфорда, знает ли тот Алекса из Лондона. Алекс из Лондона спрашивает, был ли кто-нибудь в 100 Club, — но даже Алекс признаёт, что Twisted Wheel — самый лучший клуб.

К этому моменту вместе с ребятами танцует уже около двадцати девушек, они сложили свои сумочки в середину круга, образованного парнями в серебристых, синих и серых костюмах. Короткие стрижки, очень короткие. Платки в нагрудных карманах. Жевательная резинка. Они щёлкают пальцами в ритме танца.

«Night train, all aboard the night train! Miami… Florida…» — Джеймс Браун (James Brown) поёт свой новый хит. Затем звучит «Reach Out, I’ll Be There» The Four Tops, затем Митч Райдер (Mitch Ryder): «Break out… Everybody… Breakout, now…» Толпа двигается быстрее и быстрее, танцоры крутятся и вертятся, словно к танцполу подведен ток… «It’s twine time!» — кричит из динамиков Элвин Кэш (Alvin Cash).

Mitch Ryder & The Detroit Wheels

Наступает утро воскресенья, оллнайтер в Twisted Wheel закончился. Усталые моды приводят себя в чуство после целой ночи танцев и разговоров в уличном кафе Армии Спасения. Немного кофе, пара «декси» и прозрачно-зелёных, плюс пяток маленьких жёлтых таблеток амфетамина. Есть вариант отправиться в клуб Stax, после этого — на вечерний концерт в Rowntrees, и завершить воскресенье под крепкий ритм-энд-блюз и южный соул в Blue Note Club.

После этого, как обычно, домой и попытаться немного поспать подо что-нибудь вроде блюбитовой «Oh Carolina» The Folks Brothers, которая всё ешё отдается эхом в ушах. Наркотики не были для нас самоцелью, это была лишь возможность оставаться на ногах и танцевать всю ночь напролет и весь следующий день. Не более того. Очень и очень немногие из нашего поколения пропагандировали употребление наркотиков. На первом месте для нас была музыка, для нас было важно то, что мы — соул-моды.

Текст: John Pidgeon, Rock’s Back Pages.
Перевод: Мария Mary_J Миронова, Олег MoBKiD Миронов.

comments powered by HyperComments
468 ad