Меню навигации+

Ian Page: новая глава

Опубликовано 27 мая 2009 года в Музыка |

Стильно одетые юноши и девушки собрались в тёмном пабе в закоулках восточного Лондона, и музыка заменяет им выпивку. Никто не ведёт записей, и тем не менее, сегодня ночью в их присутствии создаётся манифест — декларация принципов, затмевающих любые религиозные верования, которые пытались вдолбить им в головы учителя и ненормальные соседи. Когда группа заканчивает выступление мощным крещендо, в воздухе витает чувство причастности и единения.

В 1979 году Великобританию захлестнула волна молодёжи, одетой в парки, Hush Puppies и дорогие брюки — страна стала свидетелем первого мод-ривайвла. Почему именно в поздние 70е возник интерес к контркультуре 60х — предмет долгих дискуссий. Возможно, многие молодые люди разочаровались в панке середины 70х, и нашли вдохновение в музыке и стиле предыдущей декады. Эта точка зрения ососбенно продвигалась группой The Jam, множество поклонников которой изначально происходили из панк-тусовки.

Мод-ривайвл, судя по всему, начался в Эссексе и восточном Лондоне. Известно, что во время поездки на концерт The Jam в Париже в 1978 году в парижских барах встретились несколько тинэйджеров, одетых в мод-стиле — тогда они поняли, что не одиноки, и возможно, это была та самая ночь, когда официально появился мод-ривайвл.

Позднее, в 1979 году, популярность мод-культуры ощутимо возросла благодаря группе The Who и экранизации их классического альбома 1973 года «Quadrophenia» — истории Джимми, мода 60х годов из лондонского района Шепердс Буш. Среди британских фильмов, придавших начальный импульс какой-либо субкультуре, «Quadrophenia», вне всякого сомнения, была бы первым номером в списке. Войдя в кинотеатр в неряшливом панковском прикиде, многие из ребят выходили оттуда, провозглашая себя модами.

Как любой другой контркультуре, мод-ривайвлу для нормального развития требовались клубы, фанзины и, что особенно важно, группы — так появились The Chords, The Merton Parkas, The Purple Hearts и Secret Affair.

Первоначальный состав Secret Affair включал в себя Йена Пэйджа (Ian Page) — вокал, Дэйва Кэрнса (Dave Cairns) — гитара, Денниса Смита (Dennis Smith) — бас, Себа Шелтона (Seb Shelton) — ударные, и позднее к ним присоединился Дэйв Уинтроп (Dave Winthrop) на саксофоне. Йен Пэйдж и Дэвид Кэрнс уже имели опыт работы в музыкальной индустрии со своей предыдущей группой The New Hearts, попсовой панк-командой с лёгким налётом стилистики 60х. Они были совсем молоды, только что из школы, когда подписали контракт с крупным лэйблом — казалось, им было суждено добиться успеха. Однако, в следующем году CBS разорвала контракт. Полные оптимизма, хотя и слегка разозлённые, Йен и Дэйв начали всё сначала с Secret Affair.

Пэйдж и Кэрнс хотели воздать должное The Who, Small Faces, Смоки Робинсону, звучанию лэйблов Stax, Motown и другой великолепной музыке 60х. Кроме того, Йен и Дэйв носили элегантную одежду модов первой волны. Таким образом, появление Secret Affair в конце 78 года пришлось весьма кстати и они стали центровой группой набирающего обороты мод-ривайвла.

Их дебютный сингл Time For Action (сентябрь 1979) был официальным заявлением о том, что моды вернулись.

So take me to your leader
Because its time you realised…
This is the time for action

Величайший, наверное, гимн мод-ривайвла, My World, был записан Secret Affair. Ликующая, триумфальная песня с мощным гитарным звуком, самоуверенным и хвастливым текстом и гордым вокалом. My World прошла испытание временем и всё ещё звучит так же воодушевляюще, как и в 1980 году, когда она была только выпущена. Secret Affair просуществовали недолго, но их наследие продолжает жить и по сей день.

Secret Affair распались в 1982 году вследствие спада интереса к ним со стороны публики и прессы и конфликта с дистрибьютором, что привело к низким продажам пластинок и нарастающим трениям в отношениях между Пэйджем и Кэрнсом. После распада группы Йен Пэйдж и Дэйв Кэрнс продолжили сольную работу. Пэйдж выпустил несколько синглов с проектом Ian Page & The Bop, а Дэйв Кэрнс вместе с Арчи Брауном (Archie Brown) из The Bureau создали группу The Flag. Позже Кэрнс с вокалистом Аланом Кингом (Alan King) и группой Walk On Fire подписал с MCA контракт на выпуск пластинки в Соединённых Штатах — Дэйв написал большую часть материала, представленного на альбоме, и исполнил на нём партию клавиш. С тех пор прошло ещё немало времени, прежде чем Пэйдж и Кэрнс задумались о том, чтобы снова начать работать вместе.

В 1999 году, после долгих колебаний, Йен Пэйдж собрал новую группу, которую назвал The Affair, и выступил с этой группой на концерте Mods Mayday’99 в Форуме. The Affair исполняли все хиты Secret Affair, но в проекте не были задействованы музыканты оригинального состава, за исключением самого Пэйджа и саксофониста Дэйва Уинтропа. Поклонники были рады возвращению Йена Пэйджа, но всё же хотели увидеть его играющим с Secret Affair. Их желание сбылось в 2002 году, когда весь оригинальный состав 1981 года собрался, чтобы дать несколько концертов в Бристольской Академии, Бирмингеме и лондонском Shepherd’s Bush Empire.

ZANI имел удовольствие встретиться с Йеном Пэйджем в одном из баров Ист-Энда и обсудить новую главу их увлекательной жизни, которую Secret Affair, похоже, создают прямо сейчас, а также тридцатилетний юбилей выхода их дебютного сингла.

ZANI: Я слышал, что 6 марта в клубе Whelan’s в Дублине вы блестяще отыграли свой первый в этом году концерт. Ваши лондонские поклонники с нетерпением ждут вашего выступления в Camden Centre 30 мая. Какие ещё планы есть у Secret Affair на 2009 год?

Йен Пэйдж: Мы записали концерт в Астории в сентябре 2008 года, и сейчас я занимаюсь его сведением и исправлением технических ошибок записи. Мы имеем длительный опыт сотрудничества с Peer в плане издания пластинок. У нас нет звукозаписывающей компании как таковой, однако Peer Publishing на протяжении последних шести лет неоднократно оказывали нам поддержку, включая бесплатное студийное время и промоушен. Они нашли деньги для того, чтобы сделать альбом Live Astoria. Не могу сказать, когда он будет выпущен, или на каком лэйбле. Идея состоит в том, что мы разделим потенциальную прибыль и вложения с Peer, они выступают как наши доверители.

Чего я действительно не хочу делать, так это звонить кому-нибудь и говорить: «У нас есть очень крутая группа, и мы записали новый альбом! Пожалуйста, не могли бы мы с вами заключить контракт?» Они просто будут обращаться с тобой, как с дерьмом, это я уже выяснил с другим своим проектом.

ZANI: Каковы ваши планы относительно концертов после Кэмдена?

Йен Пэйдж: У нас маячит на горизонте пара скутер-ралли, пока мы стараемся разобраться с ними и как-то упорядочить свою программу. Мы выступили в Дублине, потому что мы никогда не играли там раньше. Это был отличный концерт — во многом благодаря публике.

ZANI: Полагаю, 2008 год закончился не совсем весело в связи с проблемами с From The Jam. Не хотите пролить немного света?..

Йен Пэйдж: Думаю, нужно прояснить, что произошло. Не буду называть много имён, но то, что я собираюсь сказать, — важно. У меня нет проблем с Риком Баклером (Rick Buckler) и Брюсом Фокстоном (Bruce Foxton). Между нашими группами нет вражды.

С нами связался человек из From The Jam и спросил, хотим ли мы поиграть с ними. На то, чтобы сказать «да», ушло около пяти секунд, считая размышления о том, какая фантастическая комбинация могла бы выйти, и какой получился бы отличный концерт для всех, кто увлекается этим жанром музыки.

Однако From The Jam — это полноценная гастрольная группа. Я работаю, часть наших музыкантов также имеют постоянную работу, и тридцатидневные гастроли — не то, чем мы хотим, или чем можем себе позволить заниматься. Так что нам предложили выбрать, какие даты мы считаем подходящими. Мы сделали подборку мест, где мы могли выступить, включая Hammersmith Apollo, главный концерт этого тура From The Jam.

Когда ты договариваешься о чём-то подобном, ты ведёшь переговоры не с кем-либо из группы, а с их агентом — который, когда уже была обговорена оплата, подписаны все контракты и, что самое важное, в журналах появилась реклама с нашим именем на афише, поздно вечером сообщил нам, что по какой-то причине промоутер не хочет, чтобы мы участвовали.

Здесь было сразу две проблемы: во-первых, это просто бессмысленно, ни один из музыкантов Secret Affair никогда не имел разногласий с кем-либо из ритм-секции The Jam. Другая проблема была в том, что уже появилась реклама с нашим именем. Это дезинформация — и, насколько мы знаем, наши поклонники до сих пор не получили никакой компенсации. Я говорю не о тысячах людей, но через наш веб-сайт с нами связывались поклонники, которые говорили, что уже видели From The Jam и собирались пойти второй раз только потому, что мы играли с ними. Они потратили деньги и не могли получить их назад. Если мы можем сделать что-то, чтобы помочь им возместить ущерб, мы обязательно это сделаем.

ZANI: Всё это очень сложно и, конечно же, весьма досадно. Но не будем больше о грустном, ведь раньше ваша первая группа New Hearts, а позже и Secret Affair, играли на разогреве у The Jam, и это было неплохое сотрудничество.

Йен Пэйдж: New Hearts были молоды и очень наивны. Мы читали в музыкальных журналах типа NME, что такие группы, как Sex Pistols, являлись на чужие концерты и спрашивали: «Мы у вас на разогреве, когда нам начинать играть?» — и так они пробили себе немало концертов. Сейчас я не верю, что это могло быть правдой, но тогда мы в это верили, так что мы являлись на концерты The Damned и The Stranglers и пробовали делать то же самое.

ZANI: Мне нравится, хороший развод. Срабатывало?

Йен Пэйдж: Да. Рэт Скэбис (Rat Scabies) из The Damned решил, что это очень забавно, и предложил нам отыграть несколько концертов. New Hearts выбили себе порядочное количество выступлений таким образом. Нам всем нравились The Jam и мы отправились послушать их в Кройдоне; мы были в сценической одежде и околачивались возле их гримёрки. Когда они пробегали мимо нас, мы повесили им ту же лапшу, что и The Damned — The Jam тогда очень повеселились.

У New Hearts, с нашим увлечением шестидесятыми, и The Jam было много общего — хотя если честно, мы были гораздо более панковской командой. С тех пор они неоднократно помогали нам — например, мы играли у них на разогреве в турне «This Is The Modern World».

ZANI: NME неофициально назвал это турне «Маршем Модов» (The March Of The Mods) — за два года до вашего гастрольного тура «The March Of The Mods».

Йен Пэйдж: Правда? Я не знал этого.

ZANI: Я тоже, пока не провёл свои иследования.

Йен Пэйдж: Да, вы правы — так или иначе, мы выступили в Hammersmith Odeon, тогда это был очень важный для нас концерт. Между группами были дружеские отношения, хотя откровенно говоря, мы с Дэйвом всегда легче находили общий язык с Брюсом Фокстоном и Риком Баклером, чем с Полом Веллером.

ZANI: Честное замечание. Прежде чем мы начнём разговор о Secret Affair: семья Пэйджей происходит из старинного рода водителей чёрных лондонских кэбов?

Йен Пэйдж: Вроде того. Вообще-то мой дед работал в МИ5, и профессия таксиста была его легендой. Впоследствии, когда он уволился, он действительно начал работать водителем такси в Лондоне. Мой отец сначала был контролёром на транспорте, но вторую половину своей жизни проработал таксистом. Мой брат сперва работал в издательстве, а потом тоже стал водителем такси.

ZANI: Не задумывались о том, чтобы самому немного поработать таксистом?

Йен Пэйдж: Нет, но по отношению к водителям такси не испытываю ничего, кроме восхищения.

ZANI: Я тоже. Окей, рождение Secret Affair — это отличная история. Ты только что сдал экзамены в Loughton College, и ты играешь на пианино во время большой перемены, когда к тебе подходит другой студент, Дэйв Кэрнс, и предлагает тебе присоединиться к его группе. Не хотите ли более детально рассказать об этом?

Йен Пэйдж: Хочу. Я родом из Илфорда, и там я никак не мог сдать экзамены в колледж, потому что в моём районе, если ты умудрялся хотя бы закончить школу, тебя уже считали задротом. Так что я просто садился на 167 автобус, на котором за полтора часа можно было доехать до Loughton College. У них в холле стоял чудесный рояль Бехштейна, на котором я и играл.

ZANI: Что вы играли?

Йен Пэйдж: Хороший вопрос. Много Боуи, мелодии типа Changes и Life On Mars.

ZANI: То есть Дэйв Кэрнс был впечатлён, услышав вашу интерпретацию Боуи.

Йен Пэйдж: Думаю, да. Незадолго до того Дэйв Кэрнс присоединился к new wave / punk группе, и история, как я её понимаю (хотя Дэйв может помнить всё по-другому, что с ним часто бывает), заключалась в том, что их вокалист, симпатичный парень по имени Адриан, влюбился в какую-то девушку и уехал вместе с ней в Данию как раз в разгар работы над демо-записью. У них не было на примете никого, чтобы завершить работу над этим демо, а поскольку они знали меня как парня, который сидит в углу, играет на пианино и умеет петь, они попросили меня спеть на их демо — вот и всё.

ZANI: Вам не кажется, что это ваш эквивалент встречи Пола Маккартни и Джона Леннона?

Йен Пэйдж: Только если бы я мог быть Ленноном. Нет, больше это было похоже на встречу Нанкера и Фелджа.

ZANI: Это имя, которое придумали Роллинг Стоунз, верно?

Йен Пэйдж: Ага, их коллективный псевдоним.

ZANI: Я так понимаю, ваш старший брат сыграл большую роль в формировании звучания Secret Affair, поскольку он покупал много соуловых пластинок, много Мотауна.

Йен Пэйдж: Да, мне тогда было семь — в это время скинхеды как раз начали превращаться в суэдхэдов (suedeheads). Регги-музыка мод-движения шестидесятых была востребована субкультурой скинхедов, тогда как соул оказался отодвинут на задний план. А мой брат в этот период собирал Мотаун, так что я слышал все эти пластинки.

В общем, мы с ним каждое воскресенье ходили на дзюдо, но потом нам это надоело, мы начали прогуливать и часто заглядывали на Петтикоут-лейн. На Петтикоут было полно прилавков с пластинками — маленькие деревянные коробки с Trojan, Harry J & The All Stars, Upsetters и другими подобными записями… И первая пластинка, которую я позаимствовал оттуда под руководством своего брата, была Love of The Common People Джимми Клиффа (Jimmy Cliff).

ZANI: Украсть свою первую пластинку — это почти то же самое, что выкурить свою первую сигарету. Когда вы в столь юном возрасте занимались шоплифтингом, вы предполагали, что можете стать певцом?

Йен Пэйдж: Нет, тогда я ещё не хотел стать певцом.

ZANI: Ваша первая группа, New Hearts, очень быстро и очень рано (вам было 16) подписала контракт с CBS. У вас тогда не было ощущения, что вы слишком молоды и возможно, CBS заключила с вами контракт не на основании ваших музыкальных талантов, а скорее из желания добавить ещё одну панк-группу к своей «конюшне», как было, например, с The Clash?

Йен Пэйдж: Тогда я не думал ни о чём на столь сложном уровне. Я спел на этом демо, я работал в супермаркете, раскладывая товары по полкам, чтобы заработать немного денег — Superstore в Ист-Хэме, сразу за углом от Ruskin Arms. Я частенько наведывался в этот паб, чтобы послушать местные группы. Так что я не особенно задумывался о контракте, я же был тинэйджером. Однако понимаю, о чём вы говорите, мы действительно получили это предложение необычно рано.

ZANI: New Hearts подписали этот контракт как панк-группа, но вы никогда особенно не восхищались панком.

Йен Пэйдж: Я быстро в нём разочаровался. Я думал, что это была революция рабочих, которая уничтожит высшее звено рок-н-ролльной иерархии. О чём я не думал — так это о том, что панк это всего лишь игра в монополию, управляемая антрепренером, который владеет магазином одежды.

ZANI: Вы демонстрируете это отношение в песне Time For Action: «We hate the punk elite».

Йен Пэйдж: Рад, что вы это заметили, обычно никто не обращает внимания. «Мы ненавидим панк-элиту» не означает «мы ненавидим панк». Однажды я сидел в Speakeasy в пять утра вместе с кем-то из Bromley Contingent (это фэйсы панков), и внезапно понял, что мне эти люди не нравятся, а я не нравлюсь им.

Беда с панком в том, что он недостаточно музыкален. Кто стал одной из самых долгоживущих групп в панк-музыке? The Stranglers. Почему? Потому что они умеют играть. Кто был лучшей группой того времени? The Jam. Почему? Потому что они умели играть. Всё это «мы не настраиваем свои гитары» — терпеть не мог это антимузыкальное говно.

ZANI: Окей, задержимся ещё на New Hearts. У вас был контракт на пять лет, но компания разорвала его через год по причине отсутствия коммерческого успеха. Однако вам и Дэйву продолжали платить деньги — неплохое положение дел.

Йен Пэйдж: С New Hearts я многому научился. Тогда у CBS была студия на Уитфилд стрит, и мы постоянно там находились, чтобы записывать свой материал. Там я узнал, как работает студия, что делает звукоинженер и как писать песни.

ZANI: Каково было в это время ваше отношение к панк-музыке в частности и шоу-бизнесу в целом?

Йен Пэйдж: У меня было ощущение, что идеалы панка оказались преданы, и я знал, что можно всё сделать по-другому. Мне нравились основные идеи панка, но не очень нравился их выбор потенциальных мишеней. С одной стороны, панки говорили: «Мы ненавидим Genesis, потому что они — прог-рокеры», — а я им втайне симпатизировал. Затем неприязнь панков начала распространяться на известных людей типа Led Zeppelin, Лу Рида или Дэвида Боуи, а я думал: не могут же все они быть плохими.

Меня тошнило от шоу-бизнеса и от панковского вранья. Настоящими врагами были люди из A&R (Artists and Repertoire, отделение лэйбла, отвечающее за поиск новых талантов. — прим.пер.), а все, кто мог хоть что-то сделать, чтобы изменить ситуацию, сами превращались в таких же долбоёбов.

ZANI: Объявление, которое вы дали, чтобы найти новую ритм-секцию, должно войти в историю Рока как одно из лучших объявлений всех времён: «Должен иметь зуб на шоу-бизнес».

Йен Пэйдж: Честно говоря, кроме странного звонка: «Да, у меня зуб на шоу-бизнес и я готов играть в вашей группе,» — мы получили немного откликов на это объявление. Я постоянно ходил на концерты, в частности, мне нравились The Young Bucks и их ударник Себ Шелтон. Ещё я часто бывал на выступлениях Advertising и мог заметить, каким отличным музыкантом был Деннис. Advertising играли музыку в стиле 60х годов, а Young Bucks были соул-группой. Я подумал, что может получиться неплохое сочетание — соул здесь, шестидесятые там…

Секрет каждой хорошей группы — или хорошей песни — в сотрудничестве. Вам необязательно должно нравиться одно и то же, но подход у вас должен быть одинаковый. Я мог сказать Деннису: «Ну, ты знаешь басовый рифф из Mustang Sally,» — и он сразу понимал, о чём я говорю.

И вот, в конце концов Дэйв и я обзавелись двумя лучшими музыкантами, которых могли найти. Почему они к нам присоединились, не знаю. Полагаю, что мы с Дэйвом были очень убедительны, и кроме того, у нас был готовый материал и поддержка звукозаписывающей компании, хоть мы и собирались уходить с этого лэйбла.

ZANI: Наверное, они и сами не знают ответа, потому что когда ты молод, многое делаешь инстинктивно. Анализировать каждый свой поступок начинаешь только когда становишься старше.

Йен Пэйдж: Думаю, да. Ещё одно различие между мной и Дэйвом и всеми остальными музыкантами было в том, что у нас был план. Мы сами вели свои дела и мы не сидели без дела, покуривая косяки и предлагая знакомым присоединиться к нашей группе. Мы сказали, что наша мечта — отказаться от идей панка и вернуться к музыке шестидесятых. Мы придумали название Glory Boys, и это должна быть настоящая субкультура — не просто куча песен, а нечто целостное.

ZANI: Воодушевляющая картина для тинэйджера, она даже для более взрослого человека всё равно выглядит впечатляюще.

Йен Пэйдж: Спасибо. А первая демо-запись, которую сделали Secret Affair, включала в себя My World и Time For Action.

ZANI: Вы написали несколько песен об обратной стороне славы: I’m Not Free But I’m Cheap, When The Show Is Over и One Way World.

Йен Пэйдж: I’m Not Free But I’m Cheap — о двойственности славы.

ZANI: Вас это до сих пор занимает, или на этот счёт вы больше не волнуетесь?

Йен Пэйдж: Я расслабляюсь и греюсь в лучах собственного эгоистического вздора. Случилось в точности то, что я предсказал. NME и остальные пидарасы решили, что Joy Division будет круто, а моды — нет. Но кто остался? Гитарные группы с налётом эстетики 60х, на которые повлияли моды — Melody Maker и Sounds закрылись, NME превратился в Smash Hits… Наша культура основана на поклонении знаменитостям, и при этом те, кто поклоняется им, даже не знает, кто на самом деле эти звёзды.

ZANI: Согласен на сто процентов. Вы отличный поэт, стихи к New Dance кажутся мне угрожающими, но блестящими: «I’ll slash the face of open summer, crack glass in the faces of pretty young lovers». Знаю, что мне не нужно цитировать их целиком, поскольку вы их и сочинили, но пожалуйста, объясните эти строчки. Что заставило вас написать их?

Йен Пэйдж: Поверьте, я их помню.

ZANI: Я подозревал, что такое может случиться.

Йен Пэйдж: Когда пишешь подобные тексты, ты должен обращаться к точке зрения своего сценического персонажа. Не певец говорит «я ненавижу весь мир и хочу его уничтожить». Но со сцены, как я считаю, ты можешь произносить такие панк-тексты, как например, в New Dance.

ZANI: Да, но здесь также чувствуется влияние бит-поколения.

Йен Пэйдж: Я тогда читал Гинзберга, Керуака.

ZANI: Я думал, что битники могли повлиять на вас; вам нравится «Посторонний» Колина Уилсона?

Йен Пэйдж: Вы имеете в виду «Постороннего» Альбера Камю?

ZANI: Нет, книгу, которую Колин Уилсон написал, сидя без гроша в своей комнате в Хэмпстеде. Она об экзистенциализме. Я не специалист по экзистенциализму, но с точки зрения новичка, это очень глубокий взгляд на литературу, и он может быть применим также к мод-культуре — но я не хочу углубляться в анализ этой темы.

Йен Пэйдж: Потому что вы можете оказаться в опасном положении, в позиции, когда вы задаёте себе вопрос: внешние ли обстоятельства формируют жизненный опыт мода?

ZANI: Знаю, и мы могли бы просидеть здесь несколько часов. Вернёмся к New Dance.

Йен Пэйдж: Давайте на секунду забудем о моих стихах! Подумайте о тексте оригинальной пластинки Quadrophenia — это альбом о жизни мода или альбом о переживаниях подростка, который употребляет слишком много наркотиков, и общество не понимает его? Оригинальный альбом — настоящая веха в истории, вместе с его буклетом со стилизованными фотографиями… Фильм Quadrophenia был бы лучше, если бы был снят в чёрно-белом цвете. Помните песню The Punk And The Godfather с альбома?

ZANI: Конечно помню.

Йен Пэйдж: «You declared you would be three inches taller, You only became what we made you», — эти стихи, и мои стихи, о которых вы говорили, очень схожи. (Здесь Йен быстро встаёт и выдаёт короткий отрывок «Sing a happy song»). Но я ничего не имею против счастья!

ZANI: Хорошая версия. Итак, каков ваш артистический подход? В определённых аспектах своей жизни вы, очевидно, счастливы, но когда вы выходите на сцену, вы обращаетесь к образу разозлённого человека. Как и другой уроженец восточного Лондона, Стивен Беркофф (Steven Berkoff).

Йен Пэйдж: Да — но он ненормальный и талантливый.

ZANI: Похоже, вы любите путешествовать. Улицы Нью-Йорка вдохновили вас на написание Streetlife Parade. В тексте этой песни вы использовали комбинацию визуальных элементов, личных размышлений и вашего жизненного опыта — получилось просто прекрасно.

Йен Пэйдж: Мне всегда нравились Штаты, и Нью-Йорк понравился мне ещё до того, как я туда приехал.

ZANI: Этот город нравился мне с детства, когда я смотрел «Коджака» (Kojak) — в своём пальто и порк-пае он выглядит вполне по-модовски… Прошу прощения, я обещал не заговариваться на тему модов.

Йен Пэйдж: Судя по всему, первым фильмом, который произвёл на меня какое-либо впечатление, был Кинг-Конг, которого я посмотрел в три года. Если верить моим родителям, когда Кинг-Конга убили на вершине Эмпайр-Стейт-Билдинг, я расплакался, потому что сочувствовал монстру.

ZANI: Все мы ему сочувствовали, потому что он был чужаком, непонятым обществом.

Йен Пэйдж: Очень может быть.

ZANI: Намёк на это есть в римейке 1976 года. Джек Прескотт, персонаж Джеффа Бриджеса, знает, что они вырвали Кинг-Конга из его среды обитания, и что он — жертва.

Йен Пэйдж: Тут вы правы.

ZANI: Возвращаясь к Secret Affair — большинство поклонников знает, что на создание концепции Glory Boys вас вдохновили не моды, а воротилы с чёрных рынков времён Второй мировой войны и фильм «Представление», верно?

Йен Пэйдж: Довольно странно, но Дэйв Кэрнс и я часто ходили в кино. Это единственное, что у нас было общего — кроме музыки, конечно. В Ноттинг Хилл был кинотеатр, где за ночь можно было посмотреть четыре-пять культовых фильмов, таких, как «Представление», «Исчезающая точка» и «Беспечный Ездок».

Хотя в «Представлении» Чез — злодей, он всё равно вызывает симпатию. Вообще, что прекрасно в «Представлении» — так это сцена, когда Мик Джаггер становится боссом; подобное сочетание рок-н-ролла и гангстерской тематики казалось нам с Дэйвом очень крутым, хотя это и не значит, что мы симпатизировали преступникам.

ZANI: Мне нравится сцена, когда Джаггер в роли Тёрнера говорит: «Единственное представление, которое выстреливает, выстреливает прямо в цель — это то, которое на грани безумия. Правильно? Я прав?»

Йен Пэйдж: Хорошая цитата. В «Представлении» есть сцена, когда Тёрнер не хочет общаться с Чезом, и Чез старается развлечь Тёрнера, чтобы тот не выгнал его из своего дома на Поувис-сквер. Чез говорит: «Мистер Тёрнер, я думаю, у нас с вами много общего,» — «Это что же?» — «Я тоже артист, как и вы,» — «И что вы делаете?» — «Я… фокусник». Чудесная строчка.

ZANI: Как многие, я люблю «Представление» и считаю его великим британским фильмом. Роль Джаггера, роль декадентствующего наркомана и рок-звезды — не казалась ли она вам предостережением, чем-то, чего вы никогда не хотели для Secret Affair, или же вы думали, что это отличная, весёлая жизнь?

Йен Пэйдж: Нет, но в тот период, когда на экраны вышло «Представление», единственное, что казалось рабочему классу нормальным и правильным, был преступный мир. Вот почему все вокруг начали притворяться одним из близнецов Крэй.

ZANI: Да, я встречал несколько подобных личностей. Вы можете объяснить концепцию Glory Boys?

Йен Пэйдж: Никто не верит, но клянусь, у нас была бандитская эстетика, стильная одежда, соул-музыка и дух шестидесятых. Мы смешали всё это вместе, потом посмотрели друг на друга и поняли, что мы — моды. Это было так естественно! Мы знали, что то, что мы придумали сами, не может быть круче целого поколения британской культуры. И я подумал, что я вправе говорить от лица этих людей, потому что то, что я вкладываю в свою музыку — это то, что они говорят друг другу.

ZANI: Другая часть истории Secret Affair — это ваши последователи-Glory Boys.

Йен Пэйдж: Это была компания ребят из восточного Лондона. Они были модами и, как и мы, терпеть не могли панк. Я общался с ними, потому что жил в том же районе и обычно встречал их в Барже, пабе в Баркинге.

Так что последователи у нас имелись, но они были агрессивны. В них чувствовалось что-то неприятное, и в итоге они стали усложнять нам жизнь. Они были нам преданы, и это было хорошо для Secret Affair. Но когда мы поехали в Хаддерсфилд на один из наших первых концертов за пределами Лондона, они отнеслись к местной публике как к своим врагам, и я подумал: «Нет, так совсем не годится». Однако они искренне поддерживали нас, и уже поэтому заслуживают похвалы.

ZANI: Я полагаю, что название Secret Affair обязано своим существованием группе Love Affair, фильму «Афёра Томаса Крауна» (The Thomas Crown Affair), и идее некоего тайного общества?

Йен Пэйдж: Да, два элемента — один напоминает о шестидесятых, другой говорит о необычности, обособленности и элитарности.

ZANI: Об элитарности… Значит, вы хотели быть элитой?

Йен Пэйдж: Абсолютно верно, именно такова была основная идея. Это знали все наши поклонники. Я всегда исключаю The Jam из этого утверждения, но мы были самыми стильными, профессиональными, самыми блестящими. Мы отлично умели играть и были более искушёнными в наших текстах. И название Secret Affair отражает этот факт — хотя думаю, вы могли бы поймать меня на том, что я противоречу сам себе.

ZANI: «We hate The Punk Elite»?

Йен Пэйдж: Нет, я говорю о связи с рабочим классом, которую мы всегда хотели подчеркнуть, во всём, что делали.

ZANI: Интересно.

Йен Пэйдж: Когда ты придумываешь название песни, если ты хочешь найти действительно удачную идею, нужно постараться, чтобы это название было фразой, которая постоянно мелькает в повседневной речи, или вообще часто встречается. И вот что было здорово с Secret Affair, так это то, что ты регулярно слышишь в новостях: «У викария был тайный роман (secret affair) с женой министра». Когда мы создавали группу, мы серьёзно думали обо всём этом.

ZANI: Неплохой маркетинговый ход. Определяющим для мод-ривайвла стал диск Mods Mayday, записанный в Бридж Хаус, Кэннинг-Таун. На этой пластинке можно услышать Secret Affair, Squire, Beggar, Small Hours. Расскажите нам об этом дне; слушаете ли вы до сих пор эту запись?

Йен Пэйдж: Нет, я не слушаю эту запись. Давайте следующий вопрос.

ZANI: Короткий, но информативный ответ. У вас был свой лэйбл, I Spy, с договором о дистрибьюции с Arista Records, которая была позже куплена компанией Ariola. Помимо выпуска ваших собственных записей, I Spy заключила контракт с героем Stax Records Эдди Флойдом (Eddie Floyd) и легендой ска Лорелом Эйткеном (Laurel Aitken). Хотели бы вы увидеть дальнейшее развитие I Spy?

Йен Пэйдж: То, чем мы с Дэйвом тогда занимались, выглядело достаточно уникально, если сравнивать нас с обычной группой. Хотя наш издатель Брайан Моррисон (Bryan Morrison) помогал нам с некоторыми наиболее серьёзными аспектами нашего бизнеса, всё равно мы сохранили куда больше панковских принципов в плане ведения дел и креативного контроля, чем многие панк-группы.

Мы считали, что идея The Specials с их Two Tone Records была очень удачной. Тогда мы поняли, что I Spy может стать полезным инструментом в создании некоего барьера между нами и шоу-бизнесом, которому, по понятным причинам, мы в тот момент не особенно доверяли. Мы имели для этого некоторые возможности и использовали их, когда заключали контракты с другими исполнителями, но всё же ощущение было двойственное, поскольку у нас не было тех рычагов контроля, которые, по идее, должны были быть.

ZANI: Вы полагали, что это был скорее символический жест со стороны Arista Records?

Йен Пэйдж: Вначале нет, но думаю, что к этому всё в итоге и пришло, особенно когда управление Arista Records перешло к Ariola. Two Tone не кончил подобным образом, но они ведь и продали гораздо больше дисков, чем мы. Stiff остался условно независимым лэйблом, потому что они продали много дисков. Единственным коммерчески успешным проектом на I Spy были Secret Affair.

ZANI: Squire, как я понимаю, не были?

Йен Пэйдж: Мы подписали контракт со Squire, поскольку хотели быть ближе к этому многообещающему молодому проекту. Они казались одной из лучших, наиболее мелодичной группой этого жанра. Что касается Эдди Флойда — мне было физически тошно от того, что у парня, который спел Knock On Wood, не было контракта ни с одной студией. Так что я сделал всё, что было в моих силах. Лорел Эйткен был одним из тех музыкантов, чьи пластинки я воровал с Петтикоут-лейн. Я знал все его песни, и то, что у него не было контракта, выглядело просто вопиюще. В общем, я решил, что если у нас есть свой лэйбл, то мы морально обязаны помогать другим музыкантам. Но в итоге мы сами перестали продавать достаточное количество пластинок и потеряли эту возможность.

ZANI: После вашего дебютного альбома Glory Boys вы выпустили Behind Closed Doors, менее успешный коммерчески — на нём можно услышать песню My World, которая стала классикой. Вам не кажется, что вы были чересчур амбициозны, когда сменили свои звучание и стиль, и не хотели бы вы записать Glory Boys, часть 2? Есть рок-н-ролльное клише: группе всегда труднее писать второй альбом.

Йен Пэйдж: Мы с Дэйвом не сотрудничали так же плотно — это классическая ситуация со вторым альбомом, через неё прошли многие группы, которые спешат с написанием нового материала.

ZANI: Вы ожидали, что Business As Usual вернёт Secret Affair в строй?

Йен Пэйдж: Конечно, любая группа так думает.

ZANI: Последний вопрос. В текстах Secret Affair часто фигурирует Сохо, так что можно предположить, что это ваш любимый район Лондона. Какой у вас любимый клуб в центре города?

Йен Пэйдж: Это просто — Marquee. Старый, не новый.

ZANI: Я думаю! Благодарю за внимание.

Йен Пэйдж: Рад был пообщаться.

Интервью: Matteo Sedazzari/ZANI.
Перевод: Мария Mary_J Миронова.

468 ad