Меню навигации+

Rob the Mod, часть 3

Опубликовано 23 Мар 2015 года в Движение, Статьи | 1 коммент.

Это третья часть воспоминаний Роберта Николса о лондонской мод-сцене. Остальные части можно найти по ссылкам: первая, вторая, четвёртая, пятая, шестая.

Считается, что человек в возрасте должен помнить, что он делал в тот момент, когда узнал об убийстве Джона Кеннеди 22 ноября 1963 года. Мне об этом сообщила мать, я как раз подстригал у себя в комнате моего приятеля Аллана Б. перед тем, как отправиться на моём скутере в клуб Scene в Сохо. Туда мы всё равно поехали, но клуб оказался закрыт, как и большинство увеселительных заведений в Вест-Энде.

Я стриг себя сам с тех пор, как был тинэйджером, и на тот момент я стриг ещё и большинство своих друзей. Обычно моды старались не попадаться в руки старорежимных парикмахеров, которые умели стричь только «с боков и сзади покороче». В отличие от них, я мог добиться правильного, интересного вида — слои, неровные края и тому подобное.

Фэйсы, тикеты и моды

Неотъемлемой частью мод-лексикона были слова «фэйс» («Face») и «тикет» («Ticket»). В то время как моды были просто поборниками стиля, быть фэйсом значило самому задавать новое направление в моде — а вот тикеты, каковых было большинство, просто подражали фэйсам и следовали установившимся трендам. Я был фэйсом. Не скажу точно, когда начал применяться термин «мод»; возможно, это случилось после того, как Род Стюарт стал известен под именем «Rod the Mod».

Помню, как один битник, любитель джаза из Studio 51 привязался ко мне в туалете — кажется, это было в августе 1963 года или чуть раньше — и стал жаловаться на то, что весь этот молодняк с короткими стрижками (он описывал модов, но не использовал этого понятия) начал появляться вокруг в большом количестве, портить блюзовые клубы и сцену в целом. Я не поддержал ту беседу, поскольку был весьма задет — он не отнёс к этой категории меня! Этот случай наглядно показывает, что именно тогда начал формироваться чётко определённый образ модов.

Марк Фельд

Вышло так, что термин «фэйс» появился раньше, чем термин «мод». Посвящённая Марку Фельду (Марку Болану) статья в одном из номеров Town за 1962 год была озаглавлена «Faces without shadows», и тем самым она знаменует начало использования термина «фэйс» для описания молодых лондонцев, которые с умом одеваются и тусуются в клубах — новаторов и законодателей моды, каким тогда собственно и был Марк.

Что интересно, в статье не используется ни термин «мод», ни даже «модернист», и это подтверждает идею о том, что слово «фэйс» было в ходу до того, как появилось понятие «мод». То, что в 1962 году были моды — бесспорно, я сам стал модом примерно в сентябре 1962 года — тогда я впервые увидел в Лондоне отряды скутербоев в парках и расклешённых брюках. Я подхватил моду, которая уже набирала популярность, но я не помню, чтобы кто-то тогда использовал термин «мод».

The High Numbers

К началу 1964 года понятия «фэйс» и «тикет» стали широко использоваться благодаря тому, что Питер Миден (Peter Meaden), менеджер High Numbers, старался привести к единому знаменателю модовский сленг. В «I’m The Face», написанной Миденом и исполненной High Numbers, есть припев:

I’m the Face baby is that clear, I’m the Face baby is that clear,
All the others are third class Tickets by me, baby is that clear.

Однако я и мои друзья нечасто использовали эти термины. Мы знали, кто задаёт направление в стиле, но не испытывали нужды в создании иерархии, дабы унизить остальных. Да, мы были достаточно высокомерны — ведь вся идея мод-движения, основанная на стиле в одежде, причёске и танцах, нарциссична по своему существу. Но влияние, которое мы имели, придавало нам уверенности в себе, и поэтому мы испытывали к окружающим определённое уважение и могли позволить себе быть великодушными.

В качестве примечания хочу заметить, что о Марке Болане (Фельде) я не знал до начала психеделической эры (1966-67 гг.), когда я постепенно начал увлекаться его творчеством. Похоже, что за вычетом той статьи в Town и его последующей работы в качестве модели для мужской одежды Джона Темпла (John Temple), Фельд держался в тени в 1963-64 году, когда мод-движение и популярность клуба Scene достигли своего апогея. В 1964 году Фельд, как известно, был фолк-певцом с гитарой наперевес и в джинсовой кепке.

Мод-насилие (или отсутствие такового)

Что касается насилия — или, насколько я помню, его отсутствия: в лондонских мод-клубах, куда я ходил, я никогда не был свидетелем драк или чего-либо подобного. В Лондоне сложно было встретить рокеров где-либо вне их анклава в «Alley palley». Alexandra Palace был площадкой для катания на роликах и располагался в монументальном здании на вершине холма на севере Лондона, которое также использовалось как башня ретрансляции.

Мне рассказывали, как однажды банда рокеров с периферии приехала в Лондон, чтобы поразвлечься, и их занесло в Scene, куда они пришли поиздеваться над «модами-зазнайками». Моды собрались с силами и, как мне говорили, «размазали рокеров по стенам».

Моя компания не каталась на скутерах по всей стране, нам было интереснее тусоваться в клубах и танцевать. Я не ездил в Клактон, Маргейт, Брайтон и другие морские курорты, где случались конфликты между модами и рокерами. Думаю, первая драка вполне могла быть результатом чьей-то пьяной шутки, но последующие столкновения (которые быстро сошли на нет) уже не были такими смешными. Возникало ощущение, что пресса раскрутила всё это, спрашивая: «Где же произойдёт следующая драка?» — причём подразумевалось, что они-то там непременно будут.

Впрочем, по касательной меня всё-таки задело. В один из будних дней после первой драки я как обычно ехал на своей Веспе на работу, на Аппер-Уимпол-стрит в Вест-Энде, но встречные автомобилисты вели себя более агрессивно, чем обычно — подрезали меня и всячески усложняли передвижение (было сыро и дорога была скользкой).

Другой случай произошёл, когда в воскресенье мы отправились на так называемый Хай-бич — пустошь возле Эппинга, куда скутербои приезжали пообщаться с себе подобными. Туда приехал посланец из отдалённой деревни и сообщил нам, что на Хай-бич собираются напасть рокеры. Он пытался убедить модов поехать и встретиться с рокерами лицом к лицу, но нашей компании это было неинтересно, и мы не стали ввязываться в склоку. Я читал отчёты о драках в Хэм-Ярде и о том, как с модов в Сохо снимали их кожаные куртки, но никогда такого не видел и не слышал ни о чём подобном.

Чтобы ознакомиться с альтернативной точкой зрения, можете почитать воспоминания Джона Уотерса (John Waters) — Джон родом из северного Лондона и был модом в начале-середине 60х. Он указывает на разницу между скутербоями и хард-модами, себя причисляя к последним. Хард-моды, если верить Джону Уотерсу, «ни за что на свете не сели бы на скутер; их любимым видом транспорта был автомобиль». Они были членами модовских кодл, «уличных банд, у каждой из которых был собственный район — например была банда из Хайбери, Арквея, Сомерс-тауна, Слона и Крепости, Майл-Энда и т.д.».

Уотерс утверждает: «Контролируемые территории бдительно патрулировались и границы были чётко определены. Члены одной группировки, вторгшиеся на территорию другой, рисковали в случае поимки быть серьёзно избитыми». Уотерс жил в Аппер-Холлоуэй, и следовательно, был членом банды из Арквея. Это его мемуары и я не могу ставить их под сомнение, но война уличных банд не была частью моего жизненного опыта, и мы с Пэт безнаказанно катались на скутере по Холлоуэю — нас никогда не беспокоили и никто к нам не цеплялся.

Таблетки

«Пурпурные сердечки» (Drinamyl) — это сочетание амфетамина с барбитуратами. Изначально они использовались как антидепрессанты для женщин, или как таблетки для похудения. В начале-середине 60х их можно было приобрести у дилеров в вест-эндских клубах, и моды принимали этот препарат в качестве стимулянта, который поддерживал бы их в состоянии полной боевой готовности в течение всей ночи.

Статьи в газетах, посвящённые дракам в курортных городках, описывали людей, покидающих клубы в пять утра с расширенными зрачками; пристрастие модов к амфетаминам немедленно связали с насилием, и в 1964 году их употребление было запрещено правительством Великобритании.

Есть несколько песен, отражающих увлечение модов из Scene амфетаминами. Одна из них — «Pills» Бо Диддли (Bo Diddley), которая была записана в 1961 году и регулярно звучала в клубах. Достойный местный кавер на эту вещь в стиле блю-бит делали Mickey Finn & The Blue Men — она звучит в программе BBC Panorama 1964 года, посвящённой модам.

Вилли Мэйбон

Также была популярна песня «Got To Have Some» Вилли Мэйбона (Willie Mabon) — мрачный ритм-энд-блюз, в котором баритон Мэйбона повторяет снова и снова: «I must get some, I gotta have some, I really need some». Эта вещь пользовалась таким успехом, что вскоре Мэйбон записал песню «I Just Got Some», кавер на которую Род Стюарт выпустил в 1966 году на второй стороне своего весьма популярного сингла «Shake» (он вышел на Columbia).

В Вест-Энде по субботам случалось слишком много драк, так что мы предпочитали проводить время на вечеринках. Sceneman, мод 60х годов, вспоминает: «К трём часам ночи Уордор-стрит была битком набита обдолбанными тинэйджерами… Все они трепались как ненормальные, по десять раз повторяя одно и то же». Это снова напоминает нам о Питере Мидене, который, правда, предпочитал смотреть на негативный аспект приёма «пурпурных сердечек» сквозь пальцы и настаивал на том, что моды употребляли их, чтобы сохранить бодрость в течение ночи.

В 1942 году во время боевых действий британская армия выдавала своим солдатам амфетамины, чтобы помочь им бороться с усталостью и уменьшить их половое влечение. «Пурпурные сердечки» оказывали такое же воздействие на модов, и именно поэтому Миден мог говорить о «людях, которые не были увлечены друг другом». Приём «пурпурных сердечек» обеспечивал некий внутренний подъём, но когда эффект сходил на нет, за ним неуклонно следовал отходняк, и некоторые моды, чтобы предотвратить неизбежное, принимали таблетки целыми пригорошнями.

Моды: средний или рабочий класс?

Меня попросили рассмотреть мод-движение в аспекте «среднего или рабочего класса», а также задали вопрос: требовался ли определённый достаток, чтобы всегда следовать веяниям моды — в частности, «появилось ли это явление в среднем классе, постепенно опускаясь к мейнстримовой молодёжи?» Могу категорически заявить, что лично я не был обеспеченным человеком. Хотя по сегодняшним меркам перечисленные ниже суммы прозвучат смешно, я припоминаю, что средний офисный секретарь в 1966 году получал порядка двадцати фунтов в неделю.

Как зубной техник-стажёр, в июле 1963 года я зарабатывал 4,17 фунта в неделю; к 1965 году эта сумма увеличилась до восьми фунтов. Когда в октябре 1965 года моя стажировка на Аппер-Уимпол-стрит закончилась, я перевёлся в Айлингтон, где мне платили £13,10 в неделю — а затем, в марте 1966 года, я начал работать в магазине «Century 21 Toys» на Сейнт-Мартинс-лейн, и там я получал £15,10. Поверьте, я не был состоятельным парнем — я жил с родителями, но вносил свою долю в плату за жильё, а то немногое, что оставалось, я тратил на одежду, передвижение по городу и посещение клубов, а в день зарплаты баловал себя покупкой новой сорокапятки. Нет, вам не нужно было быть обеспеченным человеком, чтобы стать модом.

Однако ранее я упоминал своих приятелей Джерри и Мэла — модернистов, которые так и не стали модами; тогда я дал определение модам, как «определённой группе молодёжи, тесно связанной с рабочим классом». Джерри и Мэл как раз были представителями среднего класса, хорошо одетыми перспективными работниками. Мэл сменил свою Веспу на Мини-купер, и у него была хорошая работа. Джерри в конце 1963 года уехал в Сан-Франциско, и добился там кое-какой популярности, пользуясь своим сходством с битлами, которые в то время только начинали завоёвывать Соединённые Штаты.

В клубах Вест-Энда — в основном, в джазовых клубах — до появления ритм-энд-блюза была своя постоянная аудитория. Когда на заре эры ритм-энд-блюза я стал появляться в Studio 51, Scene и других местах, там можно было встретить самую разнообразную публику — поклонников джаза, представителей богемы и битников, модернистов типа Джерри и Мэла, студентов и просто любителей музыки. Но мало-помалу моды вытеснили всех остальных и заняли доминирующее положение. Старая публика восприняла этот факт с сожалением и впала в своего рода «осадное настроение», но для бизнеса это было хорошо.

Завершение мод-эпохи в 60е обычно рассматривается как окончательное разделение тусовки на «модов из художественных колледжей», которые стали частью «Свингующего Лондона», а позже превратились в хиппи, и «хард-модов», которые осознавали свою связь с рабочим классом и впоследствии трансформировались в скинхедов. Я думаю, что самоидентификация по этим критериям существовала всегда, просто в определённый период считалось клёвым быть частью рабочего класса, по крайней мере в форме мода. Это разделение не было неизменным, но ведь в мод-движении прекрасно именно то, что ты можешь стать тем, кем хочешь, хотя бы на время.

Наиболее уравновешенная часть лондонской молодёжи не могла увлечься викторианским китчем 1966-67 годов и стать частью «Свингующего Лондона». Думаю, фильм «Представление» (Performance, 1970) с Миком Джаггером (викторианский китч) и Джеймсом Фоксом (хард-мод) в главных ролях затрагивает эту дилемму на одном из уровней. Не имея возможности совершить метаморфозу, вместо этого хард-моды вместо этого вернулись к образу серьёзного работяги и обратились к ска и футболу, а их энергичные младшие братья стали скнихедами или suede-heads.

Источник: themodgeneration.co.uk.
Перевод: Мария Mary_J Миронова и Олег MoBKiD Миронов.

comments powered by HyperComments
468 ad
Виталий Мартинский
2015-04-03 07:05:30
где еще можно прочитать про модов и амфетамины?