Меню навигации+

Реальный мир модов

Опубликовано 17 Апр 2015 года в Движение, Статьи | Нет комментариев

Keith Rylatt — журналист, диджей и коллекционер пластинок. Родился в Йоркшире, но в шестидесятые увлекшись ритм-энд-блюзом и соул-музыкой, он переехал в Манчестер, где, разумеется, вскоре стал одним из постоянных посетителей знаменитого клуба Twisted Wheel. Там воочию лицезрел зарождение и развитие манчестерской соул-сцены. В семидесятые Кит занимался импортом в Англию соуловых пластинок, диджеил и писал статьи для таких фанзинов, как Hot Buttered Soul и Midnite Express. В начале восьмидесятых он принял участие в создании «The Collector’s Guide to Detroit», который и по сей день остаётся важнейшим исследованием на тему детройтского соула. Также в соавторстве с Филом Скоттом (Phil Scott) Кит написал книгу «Central 1179: The Story of Manchester’s Twisted Wheel Club», которая увидела свет в 2001 году.

Zoot Money's Big Roll Band у входа в клуб Flamingo, 1964 год

Активнее всего мод-сцена развивалась в Сохо. Образ элегантного, аккуратно подстриженного студента из Лиги Плюща, столь популярный среди любителей мод-джаза, к 1961 году начал всё чаще встречаться и в среде тинэйджеров из рабочего класса, которые приезжали в Лондон потусоваться из пригородов и даже из отдалённых графств. Ритм-энд-блюзовый бум, который начался в британской столице, как нельзя лучше иллюстрировали огромные очереди на входе вест-эндских клубов Marquee и Flamingo и ричмондского Crawdaddy.

О Marquee знали и говорили по всей стране. Хэдлайнеры клуба, Cyril Davies & The All Stars, считались лучшей британской ритм-энд-блюзовой группой, обладавшей наиболее аутентичным звучанием. Они могли похвастаться настоящей культовой популярностью и много гастролировали по Великобритании. Некоторое время их группой сопровождения были новорожденные, никому ещё не известные The Rolling Stones. Так, один из своих совместных концертов эти два коллектива отыграли в Манчестере седьмого июля 1963 года.

Изначально Flamingo был вотчиной британских джазменов, таких как Табби Хэйз (Tubby Hayes) или Ронни Скотт (Ronnie Scott), однако в 1963 году в клубе начали проходить джазовые и ритм-энд-блюзовые оллнайтеры. Модам эта идея понравилась, и вскоре посещаемость Flamingo резко увеличилась, так как теперь все считали своим долгом заглянуть сюда.

Резидентами Flamingo были Georgie Fame & The Blue Flames. Джорджи Фэйм был родом из города Лей в Ланкашире, где он некоторое время играл в местной группе The Dominoes (позже они сменили название на The Beat Boys). С 1959 года Фэйм уже выступал в Лондоне и был частым гостем на шоу Ларри Парнса (Larry Parnes), которое называлось «Rock and Trad». Парнс надеялся продвинуть Фэйма, используя те же методы, что и при работе с Билли Фьюри (Billy Fury), но к концу 1962 года Джорджи со своей группой нашли свою собственную нишу в лондонской клубной сцене.

На концертах во Flamingo Джорджи Фэйм предпочитал играть блюзовые композиции Моуза Эллисона, ритм-энд-блюзы Джеймса Брауна (James Brown) и Рэя Чарльза (Ray Charles), а также ямайский блю-бит. Утончённо-джазовое звучание Джорджи и его ансамбля было полной противоположностью бескомпромиссному блюзу, который Сирил Дэвис, Blues Incorporated и другие подобные группы играли прямо за углом, в клубе Marquee. Менеджером Фэйма стал Рик Ганнел (Rick Gunnel), который уже успел собрать вокруг себя целое созвездие отличных исполнителей — в их число входили и Зут Мани (Zoot Money), и Джон Мэйал (John Mayall), и Крис Фарлоу (Chris Farlowe).

Публика на оллнайтерах представляла собой пёструю смесь из модов, любителей джаза, выходцев из Вест-Индии, студентов и просто ночных тусовщиков. Бывало, на оллнайтеры приходило довольно много чёрных солдат армии США, которые служили на юге Англии, а заодно знакомили местную публику с последними американскими танцами. Звучала ли музыка живьём или с пластинок, был ли это джаз, соул или ритм-энд-блюз — во Flamingo можно было услышать всё.

Амфетамины были в ходу в джазовых клубах Вест-энда задолго до появления там первых модов, причём достать их можно было достаточно легко. Таблетки дринамила, более известные под названием «пурпурные сердечки» (purple hearts), отпускались по рецептам аж с 1951 года, когда компания Smith, Kline & French начала их массовое производство. Оллнайтеры с их заводным ритм-энд-блюзом, звучавшим в жарких клубах, с длительными утомительными танцами, просто-таки провоцировали нецелевое использование «пурпурных сердечек». Амфетамины были такой же частью клубной сцены шестидесятых, как одежда или танцы.

Употребление амфетаминов подростками, а также преступления, связанные с незаконной торговлей лекарственными препаратами, стали ощутимой проблемой не только в Лондоне, но и почти во всех крупных городах Великобритании. В связи с этим в 1964 году Парламент принял постановление «О неправомерном использовании лекарственных препаратов», согласно которому запрещалось хранение лекарств, отпускаемых только по рецепту, без наличия самого рецепта.

К концу 1963 года Flamingo мог похвастаться самой популярной в Англии регулярной ритм-энд-блюзовой вечеринкой. Клуб по сути всё ещё был джазовым (хотя они и выделяли ритм-энд-блюзу вечер и ночь субботы) и его посетителями была куда более серьёзная публика, чем та, что ходила на первые оллнайтеры в Twisted Wheel.

До того, как в Манчестере появились первые моды, Twisted Wheel привлекал к себе очень простой народ — в основном это были поклонники классического на тот момент ритм-энд-блюза и рок-н-ролла, а также случайно заглянувшие на огонёк ночные тусовщики и прочая левая публика. Что же касается музыки, то на оллнайтерах в Twisted Wheel на Брэзенноуз-стрит (за исключением вечеринок «Pop Nights with Bongo») с самого начала звучал ритм-энд-блюз, а вот модерн-джаз здесь не очень-то жаловали.

В Twisted Wheel местная чёрная молодёжь заглядывала редко, по сравнению с тем же Flamingo, куда ходило довольно много вест-индийцев и чёрных американских военнослужащих. Никаких зловещих историй с этим фактом не связано — просто-напросто у манчестерской афро-карбиской публики уже была своя собственная джазовая, блюбит- и ска-сцена, которая неплохо себя чувствовала как в нелегальных барах Мосс-сайда, так и в более приличных клубах вроде Reno или Nile.

Сначала в Лондоне было лишь несколько мест, куда мог податься тинэйджер, увлечённый стильной одеждой и музыкой. Разумеется, родоначальники мод-движения начали вполне успешную колонизацию кафешек и баров Вест-энда, но если вести речь о ночных клубах, то кроме оллнайтеров во Flamingo и Marquee, ориентированных в основном на джаз и ранний британский ритм-энд-блюз, идти-то было и некуда. Однако к концу 1963 года открыли свои двери для публики два клуба совершенно нового типа — это были La Discotheque на Уордор-стрит и Scene в Хэм-ярде, рядом с Грейт-Уиндмилл-стрит.

Вообще Хэм-ярд давно считался оплотом авангардных музыкальных клубов. Среди таковых можно вспомнить Club 11, где играли Ронни Скотт и Джонни Дэнкуорт (Johnny Dankworth) — клуб закрылся из-за проблем его посетителей с наркотиками в 1948 году, после двух лет существования. Позже на этом месте находился клуб Сирила Лори (Cyril Laurie) и знаменитый джаз-клуб Piccadilly. Ну, а характерной чертой Scene и La Discotheque было то, что это были первыые клубы в стране, ориентированные на активное продвижение мод-сцены.

La Discotheque, а в особенности Scene, подарили готовую схему развития сотням владельцев ночных клубов по всей Британии. В 1962 году мод-движение ещё находилось во младенчестве, но уже к концу следующего года захватило всю молодёжную сцену Вест-энда. Центром этого бурного развития стал Scene — первый клуб, созданный специально для тинэйджеров как место, куда они могли приходить, чтобы пообщаться с себе подобными и послушать чёрный ритм-энд-блюз.

Как центровые клубы мод-движения, Scene и La Discotheque (где кроме ритм-энд-блюза звучали ещё и блю-битовые пластинки) опережали в развитии Twisted Wheel примерно на полгода. Но в сущности, сравнивать их неуместно, поскольку лондонская мод-сцена была очень замкнута и не интересовалась тем, что происходило за пределами столицы.

Даже мод-клубы в ближайших к Лондону городах были местами второстепенной важности, чего уж говорить о том, что происходило в далёком Манчестере. На тот момент вся мод-сцена была сконцентрирована в пределах Сохо, а остальное было неважно, однако в самом скором времени ситуация должна была измениться.

В связи с таким пуристским отношением со стороны лондонских модов, сравнивать Scene и Twisted Wheel довольно сложно. Scene был первым и самым передовым модовским клубом, там звучала музыка, которую хотели слышать именно моды.

Позиция Twisted Wheel в плане музыки была более либеральной, а подход к публике — более толерантным. К 1964 году Twisted Wheel стал крупнейшим мод-клубом за пределами Лондона, но при этом он никогда не был клубом исключительно для модов. На севере Британии любовь к чёрной музыке всегда ставилась превыше строгого дресс-кода.

Record Mirror регулярно публиковала отчёты о вечеринках в подобных провинциальных клубах — к ним относились и манчестерский Twisted Wheel, и Esquire в Шеффилде, и Place в Хенли. В конце концов, Record Mirror — это же музыкальное издание, а не журнал мод. Вот какие цитаты о клубе Place были опубликованы 11 июля 1964 года (на тот момент в Place состояло около пяти тысяч человек): «Отличное местечко, у них хороший зал и стильная публика,» — говорил Джорджи Фэйм.

«Мне там нравится. У них есть свой Хаммонд-орган, что для нас очень удобно, а люди, которые приходят на концерты, действительно знают, куда идут,» — так отзывался о Place Спенсер Дэвис (Spencer Davis). «Очень, очень хорошая площадка для выступлений. Публика крайне благодарная, а персонал дружелюбен и всегда старается помочь — здесь тебе всегда окажут самый тёплый приём,» — говорил Пол Джонс (Paul Jones).

Помещение, где располагался клуб Scene, было похоже на помещение Twisted Wheel — подвал со сценой и нишами в стенах, единственная разница была в размерах: Scene был гораздо меньше манчестерского клуба. Вход в Scene был с Хэм-ярда, а через пожарный выход можно было выбраться на Грейт-Уиндмилл-стрит. Хотя внутреннее убранство Scene было достаточно неинтересным и неряшливым, а стены были покрашены неаккуратно, внешний вид публики являл собой полную противоположность декорациям клуба.

Посетители были одеты крайне элегантно, на первых оллнайтерах сложно было найти в зале хоть одного человека в джинсах — а даже если таковой нашёлся бы, на нём были бы белые Lee или Levi’s. Вместо джинсовой одежды здесь носили сшитые у портных мохеровые костюмы, замшевые или кожаные куртки. Во главу угла ставились аккуратность и элегантность — не-моды не осмеливались даже приближаться к Scene.

Там тусовался Пит Миден (Pete Meaden), один из первых фэйсов Вест-энда. Он прославился тем, что познакомил мод-сцену, которая к тому моменту уже вполне сложилась, с юным Питом Таунсендом (Pete Townsend) и другими членами группы High Numbers, позже сменивших название на The Who.

Владельцами Scene были Ронан О’Рэйли (Ronan O’Rahilly), который позже открыл знаменитое Радио Каролина (Radio Caroline), и Лайонел Блэйк (Lionel Blake). Диджеями в Scene были Doctor Soul, он же Джеймс Гамильтон (James Hamilton), и Гай Стивенс (Guy Stephens). На совести Гамильтона было появление на клубной сцене Лондона множества отличных песен — например, The Sloopy Билли Янга (Billy Young), которую Джеймсу прислал из Штатов Джерри Векслер (Jerry Wexler), продюсер Atlantic Records.

Стивенс приложил много усилий к развитию мод-сцены и продвижению в Англии соул-музыки — в основном благодаря своим связям с Крисом Блэкуэллом (Chris Blackwell) из компании Island Records. Гамильтон и Стивенс были, наверное, первыми клубными диджеями в Англии, которые начали играть американскую соул-музыку.

Как и Роджер Игл (Roger Eagle), Гай Стивенс начал свою карьеру с рок-н-ролла (впоследствии одно из его интервью, в котором он назвал Гитлера первым рок-н-ролльщиком, спровоцировало довольно громкий скандал). Тем не менее, именно Стивенс познакомил публику со многими отличными ритм-энд-блюзовыми пластинками, и некоторые из них он отправлял Иглу в подарок или на обмен. Поскольку Стивенс сотрудничал с Блэкуэллом и одновременно занимался собственным лэйблом, Sue Records, он отставал от американского рынка всего на неделю или около того.

Ронан О'Рэйли

К реакции публики на импортные американские записи, звучавшие в сетах Стивенса, приглядывались многие представители британских лэйблов, которые хотели определить, стоит ли выпускать ту или иную пластинку в Англии. Магазинчики Вест-энда, например Transat на Лайл-стрит, Atlantic Imports на Глочестер-авеню или Lee’s Record Stall на Эрлхэм-стрит, теперь везли новинки из Америки как для диджеев, так и для коллекционеров. В отдельных лондонских магазинах, таких как Paul For Music на Кэмбридж-Хит-роуд или Lufton’s в Вест-энде, можно было найти и британские переиздания.

Периодически у Гая Стивенса появлялись двенадцатидюймовые демо-записи на 45 оборотов, выпущенные тиражом в несколько экземпляров специально для него, Джеймса Гамильтона, Брайана Питерса (Brian Peters) и других диджеев клуба Scene. Если песня достойно выдерживала испытание танцполом, буквально в течение нескольких дней она издавалась на знаменитом красно-жёлтом лэйбле Sue.

Scene был известным и влиятельным клубом, и даже такие крупные американские компании, как Motown и Atlantic, присылали свои новые релизы, чтобы их могли крутить диджеи Scene.

В отношении танцев в Scene всё было более чем отлично. Танцпол этого клуба был настоящим праздником жизни на фоне традиционных танцев категории «мальчик ведёт девочку». Здесь танец означал прежде всего свободное и ничем не ограниченное самовыражение. Это был практически ритаул, с помощью которого ты мог привлечь к себе всеобщее внимание. Танец улучшал твою самооценку и позволял заслужить уважение окружающих. Научиться правильно танцевать было не так легко, как стало несколькими годами спустя, когда мод-культура вышла в тираж и стала частью концепции Свингующего Лондона.

В 1963-64 годах руководств по стилю в одежде и танцах просто не существовало — все идеи были самобытны и основаны на импровизации, они шли изнутри самого мод-движения. Как и основатели мод-движения, моды 63-64 годов покупали импортные европейские костюмы или шили себе одежду на заказ в Вест-энде. Их облик дополняли тёмные очки, коротко и аккуратно подстриженные волосы, итальянские рубашки-поло, desert boots и тонкие вязаные свитера.

Большинство модов имело постоянные источники заработка — они получали неплохие деньги и жили ради сумасшедших выходных в Вест-энде. Быть модом значило круто выглядеть, ездить на тюнингованном скутере, носить сшитые вручную рубашки и костюмы от Джона Стивена, слушать чёрную музыку и глотать таблетки. Типичный субботний вечер проходил в Вест-энде, в ожидании, пока начнётся оллнайтер в Scene или Flamingo, а затем время до семи часов утра незаметно пролетало за танцами, чему немало помогала пара десятков «пурпурных сердечек».

После оллнайтера наиболее упорные моды оставались в Вест-энде — иногда они отправлялись на Петтикоут-лейн, чтобы проверить, что там и как, или же тусовались в местечках типа Mick’s Cafe на Флит-стрит. Потом они снова закидывались таблетками и двигали на воскресный концерт во Flamingo, который начинался в три часа дня.

Иногда там играли Джорджи Фэйм и его Blue Flames — они исполняли свой сет «Twistin’ with the Blue Flames», который, вопреки названию, состоял из подборки ритм-энд-блюзовых, соуловых и джазовых композиций. Когда воскресенье подходило к концу, клуб Flamingo был самым подходящим местом, чтобы отойти после амфетаминового уик-энда и морально подготовиться к трудовой неделе.

Внимание журналистов к мод-культуре привлекла вовсе не мода, культура, стиль или музыка, которую слушал продвинутый тинэйджер шестидесятых годов — внимание привлекли драки с рокерами в прибрежных курортных городках в мае 1964 года. Короткие и аккуратные причёски против длинных набриолиненных волос, скутеры против мотоциклов и ритм-энд-блюз против рок-н-ролла — контраст между стилем жизни модов и рокеров сделал их лёгкой мишенью для прессы.

Журналисты занялись тем, что у них лучше всего получается, то есть разжиганием глобальной истерии по поводу неконтролируемой современной молодёжи. Ровно тем же самым они занимались восемью годами раньше, когда строчили бесконечные статьи о безобразном поведении теддибоев. Тема модов и рокеров выглядела чересчур соблазнительной, слишком уж хорошо она подходила для газетных статей.

Новый герой прессы, тинэйджер шестидесятых, тоже нарушал закон — здесь между ним и адскими байкерами из предыдущего десятилетия разницы не было. Это были стандартные газетные истории, основная цель которых — помочь читателям выплеснуть на кого-то своё раздражение. Когда журналисты начали сочинять статьи о «пляжных битвах», мод-движение во всём своём блеске существовало уже больше двух лет.

В августе 1964 года дитя телекомпании Rediffusion, передача Ready, Steady, Go! отмечала свой первый День рождения; мод-движение тогда уже успело захлестнуть все крупные города Великобритании, в том числе Манчестер. Танцы, которые Ready, Steady, Go! демонстрировали своим зрителям, приходили прямиком из клуба Scene — иногда продюсер Вики Викхем (Vicki Wickham) просто приглашала на передачу людей, которых встречала в клубе. К концу 1964 года мод-движение в Лондоне распространилось повсеместно, что заставило прессу объявить город эпицентром Свингующих Шестидесятых, а заодно и столицей моды всего мира.

Ведущая Ready Steady Go Кэти Макгоуэн (слева) и певица Сильви Вартан

Предшествующие годы были для подростковой моды своего рода Средневековьем: фэшн-индустрия ещё не осознала, что тинэйджеры — это серьёзный сегмент современного рынка. Именно мод-движение заставило фэшн-идустрию проснуться, встрепенуться и осознать этот простой факт.

Программа Ready, Steady, Go! с её оп-артовым оформлением и ‘fabulous’ ведущей Кэти Макгоуэн (Kathy McGowan) дала стартовый импульс карьере множества британских бит-групп. Огромную популярность приобрела Мэри Куант (Mary Quant), которая открыла Bazaar, свой первый бутик на Кингс-роуд в Челси, ещё в 1956 году, а вместе с ней — и Джон Стивен, чей первый бутик на Карнаби-стрит был открыт в 1958 году.

Правда, для модов более интересными казались такие люди, как Джон Саймонс (John Simons). На Саймонса оказала большое влияние мода студентов Лиги Плюща середины-конца пятидесятых и стильные костюмы модерн-джазовых музыкантов. Его одежда неплохо расходилась среди модов, закупавшихся на Петтикоут-лейн. Саймонс был совладельцем Ivy Shop в Ричмонде, одного из первых магазинов, полностью ориентированного на модов — там можно было приобрести мохеровые костюмы, хлопковые рубашки button-down в полоску, прямые брюки из твила, penny loafers и джинсы Levi’s.

Вместо того, чтобы считать свою культуру результатом работы передачи Ready, Steady, Go! и хайпа, устроенного прессой, модам следует отдать должное корням, которые вдохновили собой создание всей индустрии подростковой моды в целом и немало поспособствовали становлению Карнаби-стрит — в частности.

Большинство тинэйджеров искренне верили ахинее, которую читали в воскресных газетах — о Свингующем Лондоне и тому подобных вещах. Но истерика в прессе и последовавшая за ней раскрутка «мод-индустрии» абсолютно ничего не значили для посетителей ночных клубов и маленьких кофеен по всей Британии. Эти ребята жили в реальном мире.

Текст: Keith Rylatt, Phil Scott.
Перевод: Мария Mary_J Миронова, Олег MoBKid Миронов.

comments powered by HyperComments
468 ad