Меню навигации+

Dexys Midnight Runners

Опубликовано 8 Июн 2012 года в Музыка, Статьи | Нет комментариев

Sing me a record that cries pure and true.
No not those guitars, they’re too noisy and crude.
The kind that convinces refuses to leave,

There’s no need to turn it up.
If it’s pure I’ll feel it from here.

Пару недель назад в процессе планового прочёсывания пыльных полок одного винилового магазинчика мне попалась на глаза пластинка, которую я не слушала уже очень давно – речь идёт о прекрасной Searching For The Young Soul Rebels группы Dexys Midnight Runners. Придя домой, я решила вдумчиво снова переслушать их записи, а уж переслушав, с ужасающей ясностью поняла, что просто обязана сесть и немедля написать обстоятельное сочинение на тему «Кто такие Dexys и почему я их так люблю».

Потом в сочинение как-то вплелось неплохое объёмистое интервью лидера группы Кевина Роланда (Kevin Rowland), да и новый альбом у Dexys вышел буквально пару дней назад – первый альбом за тридцать лет, кстати сказать! – короче говоря, всё сложилось просто прекрасно. Итак, друзья, внимайте слову о живом и искреннем кельтском соуле. (И кстати, если вы прочитаете предыдущее предложение по-английски, то вам будет каламбур).

История гласит, что изначально, в 1978 году, Dexys Midnight Runners были детищем приятелей-Кевинов: Роланда и Арчера (Kevin Archer). Придя к очевидному выводу, что двух Кевинов для одной группы многовато, Арчера срочно переназвали Элом (Al), пригласили в помощь двух саксофонистов (Geoff ‘JB’ Blythe, который, к слову, ранее играл в Geno Washington’s Ram Jam Band – мы к этой группе ещё вернёмся – и Steve ‘Babyface’ Spooner), тромбониста Джима Патерсона (‘Big’ Jim Paterson), клавишника Пита Сондерса (Pete Saunders), басиста Пита Уильямса (Pete Williams) и барабанщика Бобби Уорда (Bobby ‘Jr.’ Ward), и в эдаком скромном камерном составе из восьми человек начали выступать и записывать пластинки.

Однако Dexys не были первой группой, в которой играл Кевин Роланд. Музыка пришла в его жизнь в достаточно раннем возрасте. «Я увлёкся музыкой, когда был совсем ещё ребёнком, в шесть-семь лет, – вспоминает Кевин. – Хотя в средней школе я был достаточно неуверенным в себе мальчиком и сомневался в своих способностях. Кроме того, окружение, в котором я рос, просто не предполагало такого варианта карьеры. Мой отец, который всегда был для меня большим авторитетом, считал, что музыкой невозможно заработать на жизнь, так что я загнал эту идею в дальний угол своего подсознания и постарался больше к ней не возвращаться.

А потом мой брат Пит, который старше меня на шесть лет и во многом заменял мне отца, поскольку тому приходилось очень много работать, – так вот, Пит начал играть в группе. Я тогда даже не умел толком играть на гитаре, знал всего пару аккордов. Но гитарист из группы Пита сообщил ему, что через полгода покинет коллектив, и тогда Пит пообещал, что я смогу стать их новым гитаристом, если к той поре выучу все их песни. Это был очень мощный стимул для развития».

Чтобы слова Кевина о сложном окружении и работяге-отце сложились в цельную картинку, необходимо учесть, что герой нашего повествования – этнический ирландец, который вырос в пригороде Вулверхэмптона, что неподалёку от Бирмингема. Как мы помним из уроков географии, Бирмингем – второй по величине город Англии, ну, а Вулверхэмптон – соседствующий с ним промышленный центр. Кем работал отец Кевина Роланда, я не знаю, но вообще говоря, жизнь ирландцев-иммигрантов первого поколения – жутко увлекательная штука, даже если не вдаваться в детали: «Я считаю, что рос в очень музыкальной семье, хотя у нас никто и не играл ни на каких инструментах, за исключением моего брата Пита, который освоил бас и гитару. У родителей просто не было времени учиться играть на чём-либо – работать надо было. При этом моя мама очень любит музыку и отлично поёт».

Из Вулверхэмптона семья Роландов переехала в Ирландию, оттуда вскоре вернулась назад в Вулверхэмптон, а затем – на северо-запад Лондона, куда Кевин притащил не только свою ирландскую кровь, но и специфический акцент «Чёрной страны» – промышленного региона средней Англии. «Ощущение было очень странное. Когда я начал учиться в Лондоне, у меня был достаточно резкий акцент – одноклассники меня вроде бы понимали, но жалости не знали. Слушать подколки было нелегко, так что я постарался перейти на кокни так быстро, как только возможно».

До девятнадцати лет Роланд рос в Лондоне, в районе Уэмбли, затем прожил год в Ливерпуле, откуда уехал в Бирмингем, где жил его брат. Именно тогда Кевин начал играть на гитаре в группе Пита, а вскоре собрал и свой первый коллектив с постмодернистским названием Lucy & The Lovers и не менее постмодернистским подходом к музыке – стилистически их творчество находилось где-то между Roxy Music и панк-роком. «Не то чтобы это был настоящий панк – мы его тогда ещё даже не слышали, но уже играли быструю, энергичную музыку, ну и так чисто случайно получилось, что в текстах у нас было полно мата… А потом панк внезапно набрал популярность, и среди нашей публики появилась масса его фанатов. Панкам нравились быстрые вещи, а медленные не нравились, так что мы просто исключили все баллады и эволюционировали в The Killjoys».

Описанная метаморфоза произошла в 1976 году: из музыкантов Lucy & The Lovers была образована панк-команда под названием The Killjoys, которая успела записать сингл «Johnny Won’t Get To Heaven / Naive» и довольно успешно продать его тиражом в восемнадцть тысяч экземпляров. В 1978 году ребята приступили к записи первого альбома, и Кевин подошёл к задаче крайне ответственно, объявив режим всеобщей мобилизации и регулярных восьмичасовых репетиций. Понятное дело, работать панкам не свойственно, так что раздолбайский контингент Killjoys от подобной перспективы пришёл в ужас.

Бунт на корабле совсем уже было созрел, когда Роланд пресёк брожения в умах наиболее действенным способом – разогнав к чертям собачьим всех несогласных и заодно, для верности, отказавшись подписывать уже лежавший перед ним на столе контракт на двадцать тысяч фунтов, который предлагала группе компания Bronze Records (в те годы отделение Island). Несогласных оказалось совсем немного – все Killjoys за исключением уже упомянутого нами выше Эла Арчера. Расставшись с ними и с вредной для душевного спокойствия атмосферой британской панк-тусовки, Кевин собрал новую группу: Dexys Midnight Runners.

Вот, кстати, что хотелось бы сказать, дабы сразу закрыть вопрос: в названии группы никаких апострофов нет и отродясь не было. Dexys – это множественное число разговорного сокращения dexy, которое обозначает таблетки декседрина, популярные в рассматриваемый нами период в среде любителей northern soul’а. Незаконное употребление данного вида амфетамина позволяло танцорам прыгать и… да, бегать всю ночь (см. Midnight Runners). По-моему, отличное название получилось, звучное.

Итак, Dexys. Главной фишкой, которая проходит красной нитью через раннее творчество этой группы, и благодаря которой я испытываю к ней столь нежные чувства, стало трепетное отношение музыкантов к соул-музыке шестидесятых годов – черта, мягко говоря, несвойственная молодёжным командам той эпохи. Группы, которые обычно относят к мод-ривайвалу, иногда пытались исполнять стандарты шестидесятых, всяческих Miracles и Coasters, но скорее в форме исключения, и собственное творчество таких коллективов почти всегда замешано на панке. Это и неудивительно: ребята росли в крайне суровые годы. Что звучало тогда в клубах, мы все примерно себе представляем. Для полноты картины можно вспомнить историю создания знаменитого списка «Mod Top 100», так красочно изложенную британским диджеем и промоутером Эдди Пиллером (Eddie Piller):

«Был такой парень – Рэнди Козенс. Он регулярно писал письма в Sounds, NME и другие музыкальные журналы, призывая молодое поколение модов обратиться к истинному наследию своих предшественников – к соул-музыке. …Честно говоря, на тот момент модов было не очень много, и для нас единственной возможностью послушать мод-музыку были концерты ривайвал-групп. Не то чтобы нам не нравился соул – никто из нас его просто не слышал. Ни по радио, ни в ночных клубах он не звучал. Ну, а Рэнди был модом ещё с шестидесятых, и его увлечение Максин Браун (Maxine Brown), Неллой Доддс (Nella Dodds) и другими подобными исполнителями с годами ничуть не угасло. Он так упорно писал редакторам музыкальной прессы, что в итоге журнал Sounds попросил его составить «Mod Top 100» – список ста композиций «настоящей модовской музыки». Этот список появился в спецвыпуске журнала, который назывался Bank Holiday Edition и вышел в августе 1979 года».

С незначительными поправками эта цитата исчерпывающе описывает факторы, повлиявшие на творчество группы Dexys Midnight Runners. Каким-то чудом Кевину Роланду удалось родиться в пятьдесят третьем году и, в отличие от всех тех, кто в конце семидесятых лишь подбирался к двадцати годам, у него получилось застать в сознательном возрасте почти все золотые годы соул-музыки: «Я всегда любил соул и рос, слушая огромное количество чёрной музыки. Уже с шестидесятых она очень много для меня значила – все записи Tamla, Stax и другие, более ранние пластинки, которые я слушал ещё ребёнком. А потом, в 73-75 годах, я тусовался в клубах, где тогда крутили много фанка».

Меня окружали милые дружелюбные люди, медленно сжимая кольцо...

К середине 1978 года многие музыканты всё ещё пытались запрыгнуть на последний вагон уходящего панк-поезда, но Кевин уже отказался от этой идеи в пользу соула, который было решено сделать важнейшим элементом в звучании Dexys: «Понятия не имею, откуда конкретно взялась эта идея, но точно помню: когда я играл в Killjoys, я отдавал себе отчёт в том, что это никуда не ведёт и что мне нужно найти собственный стиль.

Тогда я не мог понять, что ищу. Всем вокруг нравился панк, так что я решил: ладно, будем панк-группой, – но довольно быстро понял, что следовать общему течению я просто не могу. Да, мы пытались пробиться с Killjoys, но это выглядело просто смешно. Было совершенно очевидно, что в музыке тогда не было чувства. Нет, конечно, эмоции были – злоба, неприязнь, горечь – но ничего более. Для меня это было явным, непререкаемым фактом.

Остальные музыканты Killjoys сделали мне большое одолжение, уйдя и оставив нас с Кевином в покое. Это случилось в день одного из концертов. На нас пришли посмотреть люди из звукозаписывающей компании, а я тогда подумал – господи, мы до сих пор находимся в святой уверенности, что у нас всё получится, но мы же так навсегда и останемся панками третьего эшелона… Сначала я слегка расстроился от таких мыслей, но потом понял, что наконец знаю, чем хочу заниматься.

Мы тогда работали с Бернардом Родесом (Bernard Rhodes), который был менеджером у The Clash, и он сказал мне, что я как-то неоригинально пою. Мы сделали несколько демо-записей, и Dexys Midnight Runners в целом ему понравились, за исключением моего вокала. Сперва я изрядно разозлился, но потом сел, как следует подумал и пришёл к выводу, что он всё-таки прав. Я начал прикидывать, что именно я могу поменять, и мне пришла в голову мысль насчёт эдакого «плачущего» голоса. Ну, а потом уже мы с Джимом Паттерсоном (Jim Patterson), нашим тромбонистом, сели и слегка доработали аранжировки, чтобы они лучше подходили к моему вокалу».

Первый сингл Dexys Midnight Runners, «Dance Stance / I’m Just Looking», увидел свет в 1979 году. Журнал Sounds назвал его «синглом недели», а песня Dance Stance поднялась до сорокового места в британских хит-парадах, что было вполне себе неплохо для независимой звукозаписывающей компании Oddball Records, которая выпустила пластинку.

А вот уже следующая сорокапятка, «Geno / Breakin’ Down The Walls Of Heartache», вышла на EMI Records, причём EMI настоятельно рекомендовала поставить Breakin’ Down The Walls Of Heartache, кавер-версию хита группы Johnny Johnson & The Bandwagon, на первую сторону сингла, а Geno – песню собственного сочинения Роланда и Арчера – на вторую. В битве титанов между начинающей группой и мейджор-лэйблом победила молодость, хоть ребятам и предлагали компромисс в виде сингла с двумя сторонами А. Ценой нечеловечесих усилий собственную песню всё-таки пропихнули на первую сторону пластинки.

На момент выхода сингл получил скорее отрицательные отзывы от музыкальных критиков – были там и сравнения со Specials и Madness (причём разумеется, сравнения не в пользу Dexys), и эпитеты типа «самая скучная группа 1979 года» – кстати, этим милым комментарием отметился упомянутый двумя абзацами выше журнал Sounds. Видимо, решили, что перехвалили. Но музыкальные критики – чего они вообще понимают! Вопреки и невзирая на, Geno взобрался на первую строчку хит-парадов, да и клубной публике песня так приглянулась, что группе частенько приходилось исполнять её на концертах по два раза – в начале выступления и в конце.

Замечу, что на нашем сайте мы уже упоминали песню Geno, когда рассказывали о влиянии, которое она оказала на карьеру соул-музыканта Джино Уошингтона (Geno Washington). Кевин Роланд впервые попал на концерт Уошингтона в 1965 году, и это выступление произвело на юного Кевина неизгладимое впечатление, позже выраженное им в форме музыкального произведения. Ну а в свою очередь, успех сингла Geno послужил для Уошингтона стимулом к возобновлению концертной деятельности. Думается, это неплохой способ отплатить благодарностью кумиру своего детства.

К моменту, когда Geno поднялся на первую строчку хит-парада, Dexys уже окончательно сформировали свой имидж – точнее, конечно, его сформировал въедливый Роланд, который всегда подходил к вопросу внешнего вида своих групп с особым вниманием. Когда до неподготовленного слушателя впервые доносятся напористые, бодрые аранжировки песен с их первого альбома, перед глазами сразу встаёт образ элегантных юношей в приталенных пиджаках, который, казалось бы, так замечательно сочетается с подобной музыкой. А вот как бы не так. Музыканты выходили на сцену, одетые в кожаные куртки или спецовки и в шерстяные шапки – для западного зрителя они смахивали на банду агрессивно настроенных портовых рабочих итальянского происхождения, а мне вот такой оригинальный сценический лук живо напоминает чудесные девяностые годы.

…Да, кстати, тренировочные штаны они тоже иногда надевали. Помимо приведённых выше фотографий милых и дружелюбных людей, всё великолепие можно оценить в музыкальном видео к иронической песне 1980 года There, There, My Dear – это заключительный трек с пластинки Searching For The Young Soul Rebels. После неподражаемого Кевина взгляд здесь сразу же цепляется за колоритного тромбониста, и не зря. Вот сейчас нам Кев про него расскажет.

«Мы не хотели быть частью какой-либо субкультуры, – говорил по этому поводу Кевин. – Мы были сами по себе. Но для нас изначально было важно выглядеть как единое целое, как группа, а не просто компания малознакомых людей. Ну, а имидж со спецовками и шерстяными шапками появился, когда мы репетировали на каком-то сквоте. Было жутко холодно, и Джим Паттерсон пришёл на репетицию в тёмной водолазке, куртке и шерстяной шапке. Он играл на тромбоне, и у него изо рта шёл пар – всё вместе выглядело просто отлично. До того, как мы пришли к этому имиджу, мы одевались гораздо ярче.

Specials жили неподалёку от нас и часто заходили на наши концерты (группа Specials – из Ковентри, до Бирмингема двадцать километров. Можно даже пешком дойти. – прим. пер.). Потом они начали приглашать нас на совместные выступления, и нужно было найти какой-нибудь образ, который приняла бы их публика, но в то же время который не был бы похож на то, как они одеваются. В целом, мы выглядели достаточно агрессивно, так что зрители частенько относились к нам с неприязнью. В том возрасте это была своего рода бравада, довольно глупая, кстати, но тогда нам нравилась подобная репутация и нас вполне устраивало, что нас терпеть не может половина Бирмингема».

Здесь мне думается, что, несмотря на вздохи по поводу несознательного возраста, Кевин слегка лукавит – нежелание оказаться группой, хотя бы внешне похожей на толпы подростков в парках и на скутерах вполне объяснимо для (сверимся с калькулятором) молодого человека двадцати семи лет от роду, и это нежелание полностью объясняет и спецовки, и шапки-пидорки (я всё-таки написала это слово, но я не виновата, они так называются). Вообще странно, что Dexys в аквалангах не выступали, только чтобы сохранить свою драгоценную индивидуальность. Снова, как это было и в музыкальном аспекте, возраст оказался важным фактором – на бурление и кипение британской музыкальной сцены Роланд смотрел со скептическим прищуром.

Исходный документальный снимок, который пошёл на обложку первого альбома Dexys

А тем временем, в июле 1980 года, на прилавках магазинов появился дебютный альбом группы, Searching For The Young Soul Rebels. Пластинка однозначно рекомендована к ознакомлению – песни все одна к одной, провисаний лично я не нахожу, чему и рада. На фотографии, использованной для обложки, изображён паренёк из Белфаста, которого английская полиция выдворяет из дома во время мятежей в Северной Ирландии в 1969 году. «Я хотел найти фото, которое передавало бы атмосферу беспокойства. Оно могло быть откуда угодно, но всё-таки в душе я был рад, что это снимок из Ирландии,» – рассказывал Кевин.

Это и неудивительно – национальный вопрос в тот период звучал исключительно серьёзно для всех без исключения ирландцев, проживавших как в Северной Ирландии, так и в Англии: «Думаю, всем детям иммигрантов приходится пройти через несколько стадий отношения к собственной культуре. Они либо бунтуют против неё – через это я прошёл, когда был ещё ребёнком – либо наоборот, превозносят её до небес, потому что ирландцам приходилось жить в очень сложных условиях.

Многие ирландцы, с которыми я общаюсь, считают, что всё ирландское прекрасно, все ирландцы молодцы, а всё английское – это полное дерьмо. Я вёлся на это, когда мне было лет девять-десять, но к тому моменту, как я стал тинэйджером, я успел отхватить достаточно люлей от местных хулиганов, которые почему-то все как один оказались именно ирландцами. Так что я не принимал идею крутизны всего ирландского.

Но затем, когда мне было около двадцати, начались мятежи (речь о беспорядках в Северной Ирландии конца шестидесятых-первой половины семидесятых. Отличный пример спокойной жизни в маленькой европейской стране, советую почитать на досуге. – прим.пер.), а тогда ты вообще не мог громко говорить об Ирландии – людям как-то не особенно нравилось обсуждать эту тему. А в Бирмингеме, когда у них в 74 году взрывали бомбы в пабах, вовсю рассказывали анекдоты про ирландцев – на телевидении и вообще повсюду. Это тоже был неверный подход, и я чувствовал, что обязан что-то сказать. Я просто не мог молчать, когда слышал, как последние идиоты, которые двух слов вместе связать не могли, рассказывали друг другу, какие все ирландцы тупые».

Следующим синглом Dexys Midnight Runners стала хитовая There, There, My Dear, которую мы с вами слушали чуть выше, а за ней последовала коммерчески неуспешная Keep It Part Two, неудачное выступление которой в хит-парадах послужило причиной для обострения взаимоотношений между членами группы. Одной из причин для разногласий между музыкантами стал решительный отказ Кевина Роланда от любого общения с прессой.

Информационная блокада была введена в июле 1980 года, вместе с выходом Searching For The Young Soul Rebels. Новости для своих поклонников Dexys публиковали в британских музыкальных журналах в формате объявлений: «У нас выходит новая пластинка. Интервью не будет». В основном подобная позиция была вызвана закономерным раздражением, которое у большинства людей вызывает общение с музыкальными журналистами: «Не то чтобы у нас был негативный опыт общения с прессой – скорее, не было позитивного, а это слегка портило всю перспективу».

Кроме того, сыграло свою роль то, что к восторгам публики весь коллектив оказался немного не готов: «Я никогда не чувствовал себя популярным. Я постоянно находился в напряжении, мне было неуютно. Когда Geno начал подниматься к первой строчке хит-парада, впечатление было очень необычное, но потом я перестал даже удивляться.

Наш барабанщик говорил мне: «Ну, Кев, ты теперь у нас звезда,» – а на меня это начало давить. Нужно было наслаждаться жизнью, но именно это у меня не получалось. Помню, что когда Geno стал хитом, я подумал: «И что, это всё?» В группе начался разброд, все занимались своими делами, а я даже не мог им ничего больше пообещать – думаю, все почувствовали, что ничего на самом деле не поменялось.

Ты ждёшь, что в один прекрасный день твоя жизнь полностью изменится, но нет – ты остаёшься всё тем же человеком, только теперь у тебя прибавляется проблем, с которыми нужно разбираться. Полагаю, что сложности в группе и склоки со звукозаписывающей компанией (начинать которые было довольно глупо) были просто попытками придти в себя и снова обрести контроль над происходящим».

В итоге почти все музыканты покинули группу – Кевин Арчер собрал собственный проект под названием The Blue Ox Babes, а пятеро других членов Dexys создали группу The Bureau. После того, как дым рассеялся, в Dexys Midnight Runners остались наиболее стойкие – сам Роланд и тромбонист Джим Патерсон. Они и набрали новый состав, в который, кстати, вошёл Себ Шелтон (Seb Shelton) – человек, на чьих плечах лежит тяжкий груз ответственности за заводную партию ударных на первых пластинках группы Secret Affair. Во избежание излишних душевных метаний Роланд настрого запретил музыкантам пьянство перед и во время выступлений, а для поддержания командного духа ввёл режим совместных занятий спортом.

В течение 1981 года вышли три новых сингла, записанные новым составом Dexys. Первым стал Plan B – группа была против того, чтобы выпускать этот сингл, но на этот раз победила EMI. Но это и к лучшему, потому что на обратной стороне этой пластинки записана великолепная версия Soul Finger, которую мы с вами даже сейчас послушаем.

Вторая сорокапятка 1981 года – сногсшибательная Show Me (она, кстати, и в хит-парадах хорошо прошла, поднявшись до 16 места), а третья – Liars A To E, неуспех которой в чартах лично для меня является одной из главных загадок восьмидесятых годов. По-моему, песня сочетает в себе идеально красивые мелодию и текст – но увы… Восьмидесятые всё-таки были жутко нелогичным временем.

Публика на концертах Dexys представляла собой достаточно разношёрстную толпу, и в сложные годы в конце семидесятых-начале восьмидесятых между зрителями иногда возникали конфликты, но конечно же, они ни в какое сравнение не шли с тем, что происходило, скажем, на выступлениях развесёлых групп c 2 Tone Records.

«Концерты в основном проходили хорошо и вполне успешно, мы чувствовали, что всё делаем правильно. В своём первом гастрольном туре мы играли на разогреве у Specials, и это было суровое испытание, но зато мы получили очень ценный опыт. Потом, когда у нас только вышел сингл Dance Stance, мы поехали в турне под названием Straight To The Heart, и тогда наша публика была практически не зашоренной, хоть и не могла похвастаться большой численностью.

После того, как Geno стал хитом, мы умыкнули из звукозаписывающей компании свои плёнки, чтобы немного поторговаться с ними, и это было крайне неблагоразумно с нашей стороны. Дело закончилось тем, что весь последующий год мы ездили с гастролями, исполняя песни с ещё не выпущенного альбома. Тогда мы собирали гораздо большие залы, чем во время предыдущих гастролей – например, Locarnos или Top Ranks – но всё, что знала публика, был Geno.

И вот выходишь ты на сцену последним, время уже за полночь, а зал сидит как парализованный и всё время, пока ты играешь, скандирует «Ge-no, Ge-no»… Мы пытались сделать программу интересной, и такое отношение нам не нравилось, оно того не стоило. Всё это было очень тяжело и опустошающе, поскольку люди не хотели слушать то, что мы играем.

А потом однажды мы выступали в каком-то театре в Оксфорде. Там были только сидячие места, и мы чувствовали себя совершенно не в своей тарелке, но зато там была большая сцена, которую мы и решили использовать, чтобы развлекать публику. Первые несколько песен я был уверен, что никто не врубается в то, что мы делаем, но потом осознал, что на самом деле все развлекаются и получают удовольствие от концерта, просто не так, как обычно.

Этот случай помог мне понять, что мы можем быть совершенно другими. Даже если наш состав и подход к музыке похожи на первых Dexys Midnight Runners, всё равно во время концертов мы можем быть абсолютно другой группой. Это напоминало фильм или пьесу, когда ты не обращаешься лишь к первым шести рядам в зале, а работаешь со всей аудиторией.

Очень жаль, что с этим составом мы так и не записали ни одного альбома, группа была отличная. Но на тот момент у нас просто песен не хватало, чтобы закончить пластинку. Я хотел уболтать звукозаписывающую компанию, чтобы они записали на видео одно из наших выступлений, но наши акции в тот момент не были у них на особенно хорошем счету – сингл Liars A to E как раз провалился по продажам».

1982 год для Dexys Midnight Runners ознаменовался дополнениями в составе: Кевин удачно сманил скрипачку Хелен О’Хара (Helen O’Hara) из The Blue Ox Babes, группы, которую, как мы помним, собрал бывший гитарист Dexys Кевин Арчер. В помощь Хелен были призваны ещё два скрипача, Стив Бреннан и Роджер Макдафф (Steve Brennan, Roger MacDuff).

В раширенном составе за пару долгих летних дней группа записала новый альбом под названием Too-Rye-Ay, который в Британии стал платиновым и вообще отлично был принят публикой. По музыке эта пластинка находится где-то посередние между соулом и кельтским фолком – сочетание настолько же симпатичное, насколько странное. Слушать однозначно стоит! Первый трек с альбома, кстати, так и называется – Celtic Soul Brothers. Он вот такой:

Celtic Soul Brothers – первая песня, записанная группой в новом составе, и посвящена она давней и крепкой дружбе ирландца Кевина Роланда и шотландца Джима Патерсона, и их преданности общему делу, которую они пронесли через многие перипетии, ожидавшие Dexys на их сложном творческом пути.

Крепкий замес на соул-музыке шестидесятых настолько очевиден, что едва ли заслуживает специального упоминания, но я всё-таки припишу сюда, что один из соавторов песни, клавишник Мики Биллингем (Mickey Billingham, он, к слову, сейчас играет в The Beat) как-то обмолвился, что одним из треков, сильно повлиявших на процесс создания Celtic Soul Brothers, стала шестидесятническая танцевальная нетленка Needle In A Haystack в исполнении The Whispers. Раритетом она не является, так что желающие могут найти и ознакомиться, если подобное желание возникнет.

Автор книги The Rock Revolution Мори Дин (Maury Dean) утверждает, что именно подход Кевина Роланда к соулу и его смелая адаптация чёрной музыки к суровым ирландским реалиям послужила источником вдохновения для Родди Дойла (Roddy Doyle), когда в 1987 году тот писал принесший ему впоследствии мировую известность роман The Commitments. Тремя годами позже роман был экранизован, и уж про фильм-то наверняка почти все слышали, а некоторые – так даже и смотрели.

Сингл Celtic Soul Brothers занял в британских хит-парадах сорок пятое место, а вот главным хитом на Too-Rye-Ay стала Come On Eileen, выпущенная на сорокапятке 29 июня 1982 года. Честная и простая поп-песня о привлекательной барышне из второго поколения ирландских иммигрантов взлетела на первые места в хит-парадах Великобритании, Австралии, США и, конечно же, Ирландии, где, кокетливо поглядывая на своих слушателей, провела на первой строчке два с половиной месяца.

В Соединённых Штатах Come On Eileen стала самым продаваемым синглом 1982 года, за счёт чего американцы уверенно считают Dexys Midnight Runners группой одной песни. Продажи сингла в одной только Англии зашклалили за 1,2 миллиона копий, что, конечно же, никак не могло не порадовать автора. «Клип мне не нравится. Смотреть его мне неприятно, хотя за авторские отчисления я вполне благодарен. Терпеть не могу, когда я куда-то выбираюсь, и там играет эта песня, потому что на меня начинают таращиться и ждать, как я отреагирую на происходящее. Однажды у меня было свидание, и барышня позвала меня на рождественскую вечеринку. Так вот, когда мы туда пришли, как раз играла эта песня, и смотреть, как под неё танцуют гости, было примерно настолько же увлекательно, как наблюдать за мухой на стене».

Невозможно не упомянуть, что на стороне В сингла Come On Eileen записан отличный, очень заводной трек Dubious, который в восьмидесятые ни на какие альбомы включён не был, зато позднее его успешно растащили по всяческим Зе Бестам. Более-менее субкультурно близкие нам граждане регулярно отмечают, что Dubious они слушали едва не чаще, чем хитовую Эйлин. Ну что ж – сингловую версию Dubious я вам найти на смогла, но вот вариант, записанный живьём на Radio One, имеется, и его можно послушать ниже.

Ещё один сингл, сопровождавший выход альбома Too-Rye-Ay – это отличный кавер на Jackie Wilson Said (I’m in Heaven When You Smile), песню Вэн Моррисона (Van Morrison) 1972 года. Честно говоря, оригинал данного трека записан из рук вон плохо, и похоже, что это показалось не только мне – версия Моррисона заняла 61 место в биллбордовском хит-параде, и в течение последующих десяти лет автор исполнял её на своих концертах ровно дважды. Сингл Dexys Midnight Runners был выпущен в августе 1982 года, и задорная кавер-версия добрались до пятого места в британском чарте и до шестнадцатого – в датском. После этого в отношении Моррисона сработал примерно тот же фактор, который мы наблюдали на примере Уошингтона и песни Geno: на сегодняшний день Jackie Wilson Said звучала на концертах Вэна уже почти пятьсот раз. В общем, песня внезапно оказалась неплохая.

Кевин Роланд, по его собственному признанию, всегда испытывал слабость к Jackie Wilson Said, и именно поэтому решил её перепеть. Сам Моррисон изначально собирался принять участие в записи кавера на собственную вещь, но затем просто наговорил для альбома небольшой монолог, который при финальном сведении на пластинку не попал. Ну, а с музыкальными критиками всё сложилось, как обычно бывало у Dexys: «Они не написали, что Вэн оказал заметное влияние на моё творчество. Они написали, что эту песню я с него спёр! Но я прояснил ситуацию, пришлось с ними поговорить. Это ж кавер-версия одной из его песен, господи!»

С Jackie Wilson Said группа засветилась в британском комедийном сериале The Young Ones, одним из сценаристов которого был начинающий тогда автор Бен Элтон (Ben Elton), чьё имя хорошо знакомо всем любителям английского кинематографа. К слову, помимо Dexys Midnight Runners, в сериале были замечены такие группы, как Madness и Motorhead.

Новое звучание группы сопровождал новый сценический образ – снова не похожий на актуальные в те дни среди поп-музыкантов тренды. В принципе, представление о нём можно было составить по обложке The Best Of, пару раз мелькнувшей в предыдущих видео, но в динамике – оно же совсем по-другому выглядит, правда? Давайте посмотрим, как 2 декабря 1982 года Dexys исполнили свою Let’s Get This Straight From The Start в программе Top Of The Pops. Различных видео с этой передачи в интернете имеется в достатке, но я решила или особенно не увлекаться, поскольку выступления там идут под фонограмму, а по Кевину очень заметно, что ему эта идея не особенно симпатична.

«Это мой лучший костюм, – невозмутимо отвечал Кевин на удивлённые вопросы публики и прессы. – И кстати, он отлично подходит к нашей музыке. Когда все остальные одеты чересчур формально, вдруг появляемся мы в своих прикидах, и сразу возникает лёгкое ощущение сельского праздника».

А тем временем появление в группе скрипок вызвало столь нестерпимую печаль у духовой секции, что оба саксофониста и тромбонист покинули коллектив (да, Кевин наконец извёл Джима Патерсона, самого долгоиграющего члена группы!), образовав собственный скромный проект, The TKO Horns. Впоследствии они регулярно играли с Элвисом Костелло (Elvis Costello) и записывались с такими группами и музыкантами, как Madness, Squeeze, Ник Лоу (Nick Lowe), Говард Джонс (Howard Jones) и The Fixx – словом, без работы никто не остался.

Кевин же, поездив немного с гастролями, приступил к записи третьего альбома Dexys, который получил название Don’t Stand Me Down. Новая пластинка – новые костюмы, на этот раз мистер Роланд обратился к американскому стилю Ivy League, простому и аккуратному. Нежелание Кевина пускать корни в поп-музыке привело к закономерному результату в виде абсолютно некоммерческой направленности новой пластинки.

«Я некомфортно чувствовал себя в шкуре поп-певца, это была пустая и поверхностная роль. В это время группа Culture Club находилась примерно в том же статусе, что и мы, и вот как-то раз мы вместе сидели в одном ресторане. Я прятался и старался быть как можно более незаметным, а Джордж О’Дауд (George O’Dowd) откровенно наслаждался жизнью, раздавал автографы – ему всё это так нравилось! А меня происходящее сильно напрягало и я не чувствовал себя достойным такого внимания.

Я сознаю, что мои слова звучат неблагодарно, и что мне стоило бы получать удовольствие от успеха: садиться на самолёт в Голландию, давать интервью в радиостудии, петь Эйлин под фанеру, давать ещё парочку интервью, общаться с людьми из звукозаписывающей компании, идти домой, а наутро повторять всё заново. По первости всё это крайне увлекательно, но такая жизнь очень быстро утомляет и в ней нет ничего созидательного. Я не писал новых песен. У меня был очень неопытный менеджер, который никому не мог сказать «нет», и поэтому я полностью перегорел в течение года с небольшим.

Сейчас я спокойно смотрю на такие вещи, но тогда я никак не мог этого сделать. Теперь я понимаю, что именно этого от меня все ждали, это моя работа – записываться, петь и выступать перед публикой, и делать всё это хорошо. Возможно, это у меня не всегда получалось, но всё равно, суть моих взаимоотношений с аудиторией – в создании хороших пластинок и в достойной работе на сцене, это самое важное. Вместо этого моя реакция на происходящее заключалась в том, чтобы замкнуться на себе и сосредоточиться исключительно на музыке.

Частичка меня чувствовала, что я просто работаю на руководство звукозаписывающей компании, чью политику я не одобрял, так как им не было интересно, что я хочу сказать в музыкальном плане. Всё, что им было интересно, это деньги, деньги и ещё раз деньги. Я начал заниматься музыкой, поскольку хотел создавать что-то новое, а то, что я увидел, полностью противоречило моим ожиданиям. Ладно, думал я, намотаю это себе на ус и буду делать то, что хочу делать.

На Don’t Stand Me Down записаны некоммерческие песни, такие, как This Is What She’s Like и Listen To This. Думаю, что если бы люди их услышали, эти песни бы им понравились, но тогда я не мог больше играть в эту игру.

Я тогда как раз ходил на политические дебаты, марши профсоюзов, митинги, посвящённые ситуации в Ирландии, начал больше читать. Звукозаписывающая компания ждала, что я буду писать им одинаковые поп-песни, но я-то этого не хотел. Я принёс им демо песни This Is What She’s Like, и человек, который её отслушал, поджал губы и сказал: «Знаешь – а ты ведь можешь всё слить,» – но меня это уже не волновало. Я не пытаюсь быть неблагодарным, у меня были деньги и отличная квартира, но от этого никакого проку, когда у тебя в жизни нет смысла».

В записи альбома Don’t Stand Me Down принимали участие такие музыканты, как Винсент Крейн (Vincent Crane, клавишник The Crazy World Of Arthur Brown и Atomic Rooster), Джон Эдвардс (John Edwards) из Status Quo, Мик Вудмэнси (Mick Woodmansey), который работал с Дэвидом Боуи в период Spiders From Mars и Тим Дэнси (Tim Dancy), барабанщик Эла Грина (Al Green). То ли эта интересная подборка музыкантов оказала влияние на материал, то ли Роланд просто слегка утомился от соул-звучания, но третий альбом, на мой вкус, получился слишком роковый, за исключением разве что песни This Is What She’s Like, которая настолько чудесная, что неизменно вызывает у меня массу чисто девчачьих восторгов.

«Что касается музыки, которая повлияла на меня, когда мы записывали этот альбом – помню, в 1983 году я зашёл в какой-то музыкальный магазинчик и прикупил себе Blonde On Blonde Дилана и сборник Beach Boys. Парень из магазина узнал меня и сказал: «Хм, как интересно!» – как будто эти пластинки должны были ознаменовать новое направление в моей музыке. Я тогда подумал – да ладно тебе, не валяй дурака, – но теперь, когда я вспоминаю эту историю, я понимаю, что вообще-то он был не так уж далёк от истины».

Результат двухлетней работы увидел свет в сентябре 1985 года и получил противоречивые отзывы от музыкальных критиков (ну то есть, его не коллективно заплевали, а всё-таки многим он понравился). Пластинка добралась до 22 места в британских чартах, но звукозаписывающая компания была недовольна, решив, что после Эйлин это какой-то кислый релиз.

Двадцать второе место – это, кстати, весьма неплохой результат, если учесть, что Кевин целенаправленно саботировал выпуск каких-либо синглов с песнями с Don’t Stand Me Down. Правда, лэйбл Mercury всё-таки выклянчил у него разрешение на то, чтобы издать сорокапятку с трёхминутной версией This Is What She’s Like, которая на альбоме длится двенадцать минут – ну сами понимаете, что получается, если урезать песню вчетверо. Я бы убила за такое, а Роланд… ну, он просто упирался до последнего. По итогам, сингл всё же выпустили, а толку от него было – считай, что никакого.

Что характерно, спустя некоторое время британцы заново открыли для себя эту пластинку, и теперь она считается чем-то вроде недооценённой классики восьмидесятых – потерянный шедевр и всё такое. Но на момент выхода альбома энтузиазмом публика не пылала.

В ноябре 1986 года Dexys ещё раз наведались в английские хит-парады, на сей раз – с песней Because Of You. Любителям английского телевидения она может быть знакома по сериалу Brush Strokes, который выходил на экраны с 1986 года по 1991. Там это основная музыкальная тема.

Ну, а в 1987 году Dexys Midnight Runners распались. В последующие пятнадцать лет участники занимались сольным творчеством, поднявшись вместе на одну сцену лишь однажды, в 1993 году. Не то чтобы музыканты не желали снова играть вместе – скорее, оно как-то всё не получалось. Во многом это следствие штопора, в который качественно и надолго вошёл Кевин Роланд. «Одной из причин, по которой я потерял эти годы, были наркотики, из-за которых я вёл себя всё более бестолково».

Наркотики, дорогие ребята, – это плохо. Люди, которые их употребляют, испытывают сложности в общении с другими людьми, и ничем хорошим это не заканчивается: «Из-за наркотиков, в частности, кокаина, я вёл себя всё безобразнее. Мы ходили с демо-записями по разным лэйблам, и мы им были интересны, но я начинал с ними препираться ещё до заключения контракта! Например, однажды мы приехали на Virgin, и как раз общались с представителем компании, когда мой менеджер заметил, что я начал нервно притопывать ногой, а это верный признак того, что сейчас я взорвусь. Ну и конечно же, я спросил у человека, с которым мы разговаривали: «Слушай, чувак, ты вообще музыку-то слушаешь?» – и всё, привет».

Ну, допустим, два сольника в 88 и 99 годах Роланд всё-таки умудрился выпустить, но в минусе у нас целый альбом хауса, который в 1989 году начали, но не закончили записывать Dexys. Альбом с хаусом от Dexys Midnight Runners лично я бы послушала с большим интересом – но вот не сложилось. В общем, вы поняли, что я за принудительное лечение, да?

В 2003 году шестеро членов группы снова объединили свои усилия и дали ряд концертов. Также они записали две новые песни, вошедшие на компиляцию Let’s Make This Precious, которая увидела свет в сентябре 2003 года. Это время вообще было урожайным в плане возрождения коллективов из восьмидесятых, таких, например, как ABC, хотя Кевин и не был в неописуемом восторге от идеи концертов в духе «за бест оф»: «Мне неинтересно заигрывать с публикой в стиле «мы всё такие же, как были раньше», потому что это совсем не так – сейчас я совершенно другой человек, и это должно быть отражено в том, что я делаю. Думаю, что в 2003 году у нас получилось это показать.

Это не были Greatest Hits-гастроли: нельзя слишком заигрываться с воспоминаниями, так что мы переработали свои песни, чтобы они звучали актуально, по крайней мере для нас. Кажется, это понравилось и публике, отзывы были хорошие, но дальше выступать в таком ключе просто не было смысла. Нельзя постоянно играть старые песни, вне зависимости от того, как сильно ты их изменяешь. Мы меняли аранжировки, мелодии, тексты, но всё это можно делать только пока у тебя нет нового альбома. Главное – это запись свежего материала. Как только мы запишем новый альбом, я хочу играть именно новые песни. Но конечно, сначала нужно этот альбом записать».

Этим диском стал One Day I’m Going To Soar, вышедший на BMG 4 июня 2012 года. Что же можно сказать относительно четвёртого альбома Dexys, их первой совместной работы за двадцать семь лет? Диск записан в почти классическом составе и по звучанию ближе всего к третьему альбому группы. На басу играет Пит Уильямс, а на клавишах Мик Талбот (Mick Talbot) – оба они принимали участие в создании Searching For The Young Soul Rebels (Мик, если кому интересно, с тех пор успел поиграть с вездесущим Полом Веллером в Style Council, но это так, к слову). Также был замечен тромбонист Джим Патерсон, одним словом – люди все знакомые.

Если же кого-то вдруг интересует моё мнение об услышанном, то сначала прошу вспомнить, с каким придыханием написаны предшествующие бесчисленные абзацы, а затем учесть, что ДА, я в курсе, что дядям уже под шестьдесят лет, и НЕТ, я не ждала, что они внезапно решат забацать новый Searching For The Young Soul Rebels или Too-Rye-Ay.

И уж потом, когда мы разобрались с этими животрепещущими вопросами, можно с чистой совестью прочитать следующее: One Day I’m Going To Soar – прекрасная, яркая, и болезненно точная иллюстрация кризиса сознания современного западного человека. Если бы я прямо сейчас смогла задать Кевину Роланду единственный вопрос, я бы ни минуты не сомневалась: «Вы это серьёзно, или всё-таки, может быть?..»

Всё-таки чем дальше, тем больше я жалею, что в детстве имела неосторожность выучить английский: без него не понимала бы тексты любимых музыкантов и жила бы счастливо. Причём автор в моих терзаниях, наверное, и не виноват – психология эмоционального отчуждения от всех окружающих, включая даже самых близких людей, это у них системное явление. В итоге имеем картину: интересный мужчина прекрасным голосом поёт полную ахинею. Голос при этом – потрясающий, лучше, чем был в восьмидесятые. Не разочаровал.

Зато что действительно радует – это то, что Dexys снова возобновили концертную деятельность, а значит, есть вероятность, что они доберутся и до наших заснеженно-медвежьих просторов. Живьём я их послушаю с огромным удовольствием, ибо судя по записям с выступлений в мае сего года, там всё более чем круто. Критических отзывов в прессе также не встречала, все довольны и счастливы.

Так что если повезёт, мне ещё доведётся воочию увидеть концерт Dexys, а там – чем чёрт не шутит – вдруг получится и задать Кевину Роланду заветный вопросик, и даже получить на него ответ, который заставит меня вздохнуть с облегчением. Кто знает! Ну, а до тех пор со мной остаются те пластинки группы Dexys Midnight Runners, которые заставляют невольно вспомнить о светлой и искренней соул-музыке шестидесятых, и которые, раз услышав, хочется переслушивать снова и снова.

Текст статьи и перевод: Мария Mary_J Миронова.

Все фотографии взяты с официального сайта Dexys.info.
Использованное в статье интервью Кевина Роланда 2010 года взято с сайта Davehaslam.com.

comments powered by HyperComments
468 ad