Меню навигации+

Dave Davies

Опубликовано 24 Апр 2014 года в Музыка, Статьи | Нет комментариев

Дэйв Дэвис, один из основателей группы The Kinks, побеседовал с Марком Рэйсоном в связи с возвращением к активной концертной деятельности этой весной.

Первым, что мне сказал Дэйв Девис, когда мы встретились недалеко от его родной улицы Масвел-Хилл, было «Мне нравится твоя куртка». Я ответил, что она вполне могла бы быть частью его старого гардероба. «Может, так и есть», добавил он, гордо оправляя свой новый костюм от Ben Sherman. Разговор плавно перешёл к обсуждению различных типов скруглённых воротничков рубашек, что явилось практически идеальным началом встречи с одним из самых стильных музыкантов 60х годов.

Сейчас, спустя полвека с выхода в свет первого альбома The Kinks и рождения того самого гитарного звука, что вывел трек «You Really Got Me» на вершины хит-парадов, тринадцать лет спустя после последнего их концерта в Лондоне и десять после серьёзного приступа, Дэйв собирается вернуться на большую сцену (интервью взято за неделю до выступления в Barbican London — прим.пер.).

Dave Davies

Ровно 50 лет в музыкальном бизнесе, собираетесь как-то отмечать этот факт на ближайшем концерте?

О, да. Мы уже играли в Штатах, и публика отлично нас принимала, так что когда нарисовался концерт в Barbican, я подумал, что это будет просто идеально. Хотя юбилей, может, и подпортит дело — люди сейчас просто одержимы всеми этими круглыми датами. Я сказал Рэю, что нам надо что-то придумать к 51ой годовщине. Пока обсуждаем, но ничего определённого. Он вечно занят, я вечно занят. Встречаемся время от времени за пинтой пенного, говорим о футболе. Думаю мы сейчас ближе к воссоединению, но стареем.

Поговорим о вашем последнем альбоме « I Will Be Me». Там есть песня «Little Green Amp», в которой вы пишете о себе, как о пареньке с гитарой, что в гневе терзает усилок, производя то самое, будущее «своё» звучание, пока соседи в долбят по стенам. Чем был вызван гнев?

Думаю, это была моя милая из детства, Сью. Я влюбился в неё, когда мне было 14. Сейчас это вполне нормально, но тогда — скандал. Она забеременела, и родители поместили её, как это тогда называлось, в Дом Незамужней Матери, дабы сохранить ребёнка. Это было ужасно. Моя мама и её мама решили держать нас подальше друг от друга. Я ничего не знал про всё это до 1992 года.

Зачем они так сделали?

[Крутит пальцем у виска.] Её мать была крайне раздражена, Сью ведь была ещё совсем ребенком. Сама мысль о её беременности, рождении ребенка вне брака и всё такое — слишком уж серьезно всё получалось. Моя же мать — она уже понимала, что я буду музыкантом, неистовым парнем. Ненавидел школу. Ненавидел все эти нравоучения и снисходительное отношение. Она думала, что умно тогда поступила, но к чему всё это? В «Little Green Amp» я постарался воскресить те ощущения, ту одержимость, ярость. Постарался отчасти с юмором на это всё взглянуть. Врубись, я тогда ко всему прочему отвёл Сью в Сэлфридж (сетевой супермаркет — прим. пер.), и за пятёрку купил ей там обручальное кольцо. Помню выражение ужаса и разочарования на лице моей матери. Довольно много лет потребовалось, чтоб я со всем этим ужился. Кто имеет право говорить тебе, в каком возрасте влюбляться? Это ж не наука. Думаю всё это отразилось на моём несколько неуважительном отношении к барышням на свиданиях, девицам в турах, ну и вообще.

Dave Davies

Мощь ваших ранних рифов довольно необычна. Что бы было, если бы вы не разразились шумными «You Really Got Me» и «All Day And All Of The Night»? Такого звука ещё ни у кого не было. Каково это было — внезапно ощутить себя на вершине чартов после крайне скромного успеха первых двух синглов?

Думаю, великие вещи происходят по воле случая. Подобное нельзя предсказать. Я тут на днях беседовал по поводу рифов с кем-то, так вот люди забыли, что это всё повязано не только на гитаре или записях. Тут и музыка, и мода, и подача — всё вместе разом. Весь этот период был крайне необычным. Фишка рабочего класса, создающего что-то, самовыражаясь. До этого работяги не часто сверкали в свете рамп и не занимали важные посты.

А вообще принадлежность к рабочему классу оказала влияние на вашу музыку?

Конечно, оказала. Я тогда много слушал раннего блюза, в нём всегда чувствуется музыка угнетённых. Несмотря на то, что это совсем другая культура, эмоционально мы были связаны. Мой дядя работал на железной дороге, получал совсем немного, так что все эти эмоции были понятны — тяжёлый труд на благо семьи.

Как только дела пошли в гору, вы зажили на широкую ногу, по принципу поп-звезд 60х?

Типа того. Это было просто удивительно. Только школу закончили, ершистые все из себя, окружённые женским вниманием, если понимаешь, о чём я. Просто сказка. Вечеринки, люди из мира искусства, лондонская интеллигенция, любил я всё это.

Всего этого вы добились музыкой. Без неё этот мир был бы для вас закрыт.

Моя мать понимала это. Поощряла занятия тем, что нам больше подходило, помогала вырваться. Думаю, музыка оберегла меня от многих вещей. Может даже преступной деятельности, кто знает? Очень важно молодым тянуться к искусству. Мы мозги по-другому использовали, вдумчиво и взвешенно.

Dave Davies

На что наталкиваешься при знакомстве с наследием The Kinks, так это на то, что ваша манера игры всегда менялась, от «All Day And All Of The Night» к «See My Friends», затем к «Waterloo Sunset», «Victoria» — всегда разные стили.

Это всё идет от окружения, было очень много самой разной музыки. Все мои шесть сестёр любили музыку, отец играл на банджо, старшая сестра Долли слушала Фэтса Домино (Fats Domino) и Дорис Дэй (Doris Day). Но это всё песни были. Когда дорвались до работы в студии, начали осознавать важность аранжировки, и что гитара — это не просто чёс всё время. Песням надо что-то особенное для совершенства, не просто так всё. Это были поучительные эксперименты на первых двух альбомах. Ещё Рэй, как главный автор, с вещами в духе «Dedicated Follower Of Fashion», где он действительно начинал разворачиваться как автор, или как я его называл «обозреватель» — мы понимали, что определённые тексты требуют определённого звука и мелодического хода. Открываются новые горизонты, это вам не сообразить пару рифов и отправиться в паб, хотя и так мы тоже делали.

Рэй был главным автором. Как остальные члены группы вовлекались в творческий процесс?

На раннем этапе, в вещах типа «Sunny Afternoon», Рэй обычно показывал общую идею в зачаточном состоянии, скажем риф, а я всегда любил песни и рифы, которые сначала понижались, такая череда аккордов, потом повышались. Именно поэтому «Dead End Street» всегда была моим фаворитом. А в «Sunny Afternoon» я предложил Рэю ввести контр-риф, сделать звучание более странным. Я всегда испытывал страсть к странностям. В «See My Friends», мне думается, мы ввели ситарное звучание до того, как оно стало популярным даже в местных индийских ресторанах. Вот что особенно шикарно в работе в студии — ты можешь прийти туда с идеей звучания в голове и пытаться реализовать её в настройках и поисках нужных тонов. Все настроение песни можно изменить настройками или даже использованием дешёвых инструментов. Звучит сомнительно, но может подойти к духу трека. Пока остальные скупали по всему Лондону всевозможные ситары, мы просто делали это звучание, записывая дешёвые гитары Framus. Я люблю экспериментировать с музыкой.

Dave Davies

И с модой тоже.

Это очень важно. Я с Питом (Pete Quaife, басист группы The Kinks — прим. пер.) часто встречался в обеденный перерыв, когда он ещё работал графическим дизайнером в The Outfitter, а я рядом, в Selmer, так вот, мы встречались и шли от Berwick Street до Carnaby Street — тогда она еще не была той самой — немного мужских ателье, немного женских магазинов, всегда что-то для себя находили. Глупую шляпу, что-то типа того, и если старшему поколению это не нравилось, они носы воротили, мы думали, что вещица — то, что надо.

Я в восторге от той вашей оранжево-красно-фиолетовой фетровой шляпы. Помните её?

Это была тряпичная бесформенная шляпа, её можно было хоть наизнанку вывернуть и носить целый день. Купил её в дамском салоне на задворках Карнаби. Словно грелка с маминого чайника. Гулял по Карнаби тогда, смотрел по сторонам. Магазин The Shakespeare’s Head всё ещё работает, и там я встретил своего лучшего друга, Майка Куина (Mike Quinn). Он работал в одном из первых магазинов Джона Стивена, там и снюхались. Типа захожу к нему прицениться да оглядеться, а он такой «Дэйв, вот пиджак, примерь» — ну, я в нём и иду из магазина. Следили постоянно за модой, и я, и Пит.

Вы тогда ощущали принадлежность к мод-движению?

Да, но не горел всем этим, в отличие от Пита. У него была Vespa, парка — он был весь в теме, натуральный отец-основатель движухи. Мне более элегантные вещи нравились. У моей подружки была прическа типа каре, знаете, с пробором по центру и начёсом сзади — я её копировал. Мужская мода навевала скуку. Вот Пит был настоящим мод-пуристом в группе, я же симпатизировал где-то модам, где-то рокерам. Мне нравился весь этот модовский психоделический угар. Думаю, The Кinks были первой мод-группой, а The Who были первыми, кто стал выглядеть как моды. The Small Faces были настоящей мод-группой, The Action были нереально круты. Пит был под сильным влиянием Motown и заставил нас сделать хромой кавер на «Dancing In The Street». Мы ездили в тур с бандой Earl Van Dyke, и Эрл научил Пита басовому ходу, который использовал в некоторых своих композициях. Именно он лёг в основу «Everybody’s Gonna Be Happy». Если вслушаться там в басовую линию, хроматическую такую, так вот она от Earl Van Dyke.

После того, как The Kinks выпустили несколько хитов, возникли The Who с «I Can’t Explain», треком вполне в вашем стиле. О чём подумали, когда первый раз его услышали?

Как High Numbers они несколько раз разогревали нас в Shepherd’s Bush, на юге Лондона, так что у них была возможность покрысятничать за нами. Помню, что первый раз когда я их увидел, я подумал «Вот ведь нахальные пиздючки!». Они были экстраординарной бандой. В то время, когда все поголовно копировали наработки The Kinks, только Пит Тауншенд (Pete Townshend) признавал факт нашего влияния на The Who. Мне кажется, что когда люди не знают, что делать, они раскапывают старую песню The Kinks — у нас всё было. Вот Дэвид Боуи (David Bowie) — он не главный наш фанат, конечно, но мы общались, когда он ещё был Дэви Джонсом (Davy Jones) из группы The Manish Boys — вот он точно наш главный тайный поклонник. The Manish Boys были существенно менее популярны, чем мы, и когда я не мог выйти из отеля из-за вопящих поклонниц, я отправлял Дэвида привести мне пару девушек.

Я не думал, что David Watts — реальный человек. Не расскажете всю историю?

У нас был концерт, в 64 или 65 году, в Ратланде, устроенный Дэвидом Уотсом, отставным майором. Он был весь такой в твиде. «Шоу то что надо, мальчики. Не хотите зайти ко мне домой, как всё закончится, пропустим по маленькой?». Туда-сюда, и тут он раскрылся — сел, закинул ногу на ногу и мы увидели, что он носит розовые носки. Вы должны понять, что гомосексуализм до 1966 года был уголовным преступлением. Но эти парни всегда были самыми яркими и креативными. Значит, вечеринка в разгаре, мы несколько поддали. У Девида был прекрасный дом в георгианском стиле, усадьба, и вот Рэй решает запродать меня, ссутенёрить меня Дэвиду Уотсу за дом с лужайкой. Борзый хрен!

Не прельстились?

Пытался, но не срослось. Я реально пытался, но видимо я слишком люблю женщин. Дэвид увел меня наверх, там у него стоял велотренажер. «Не хочешь опробовать?». Ну, я, значит, кручу педали, а он весь из себя кокетничает. Мы знатно провели время работая над «David Watts». Всегда удивлялся, с чего было The Jam её переигрывать. Пол Веллер (Paul Weller) всегда был серьёзным парнем, сомневаюсь, что он знает всю историю песни. Я как-то водил своего сына Мартина на концерты The Jam в клубах Marquee и Rainbow. Когда я записывал свой альбом ALF1-3603 в 1979 году, в студию постучали и вошёл Пол Веллер, очень тихий, достал из-за пазухи сорокапятку «Susannah’s Still Alive» и застенчиво попросил подписать. Очень мило.

Не думаете ли вы, что все эти рассказы о непростых отношениях в группе, не только между вами и Рэем, но и между вами и Миком Айвори (Mick Avory, ударник The Kinks — прим. пер.), несколько искажают действительность?

Определённо искажают. Конечно, мы ругались, у нас были трудные времена, когда мы с Миком упирались лбами, но нас просто доставало работать так близко друг к другу, постоянно нос к носу. В конце концов, ты заявляешь «Что б тебе не съебаться? Отвали с глаз моих». Мик вёл себя как старший брат, да и Пит тоже. Но Пит был весёлым парнем — немудрено, что когда отношения слишком натянулись, он послал всех на хер и ушёл.

Мы были хорошими друзьями, и он был отличным музыкантом. Несмотря на все различия между мной и Рэем, и в музыке и в идеях, мы учились притираться друг к другу, как родственники, с юмором. Этот юмор заметен во многих наших вещах. Даже в «Waterloo Sunset», что забавно. парень в песне может быть грязным старикашкой в плаще. «Мне не нужны друзья…». Не то чтоб все так уж низменно, всё-таки это часть созерцательного творчества, но у нас всегда была скрытая сторона The Kinks, для своих. Все эти тусовочные намёки. Мы с Питом любили это дело, юмор всегда был.

Рэй испытывал сильное давление, всегда были нужны новые песни. Не думаете, что если бы он перестал писать хиты, всё бы закончилось?

Нет, не думаю. Не знаю почему, но у меня был этот автоматический оптимизм. Наверное, потому, что я работал с семьёй. Наши родственники оказывали нам огромную поддержку во всём, что бы мы ни делали. Когда ты исчерпывал себя, или когда тебе это просто казалось, ты мог прогуляться с отцом или приятелями до паба, это бы вдохнуло в тебя новые силы. Когда думаю о песнях The Kinks — так много из них были срисованы с близких, друзей, окружения, с нас самих в детстве, со всего.

Dave Davies

Вам не кажется, что у The Kinks был несколько ностальгический образ?

Нет, мы жили будущим. Вот возьми персонажа из песни «Living In The Past» про тягу к ностальгии. Мы все такие, когда думаем, что раньше было лучше, чем сейчас. Может, это связано с одиночеством? Думаю, многие люди смотрят назад только потому, что боятся будущего. Нам надо свыкнуться с тем, что будет, особенно с возрастом. В песне есть строчка, которая мне особенно нравится — «No matter what they do or say, the future’s here to stay». Только это я и могу посоветовать парню из песни.

Перевод: Олег MoBKiD Миронов

comments powered by HyperComments
468 ad